Книга Невеста полоза. Пленница златых очей, страница 158 – Екатерина Алешина

— Непонятны мне все же порядки земные. Мне не разуметь их. Не разумею поступков этого Игоря, – рассуждал князь.

— Не бери в голову, – посоветовала Радосвета. – Все равно не разумеешь.

— Значит, ты решила оставить дочь…

— Да. – Радосвета кивнула. – Хотя честно скажу тебе: это решение далось мне непросто. Обиды за поступок Игоря я на дитя не переносила и отторжения не ощущала. Скорее – наоборот. Единение. Но был страх, что не смогу сама справиться с материнством и учебой. Или что учеба пострадает. Я размышляла целую седьмицу, не находя себе покоя. Мне было страшно рожать и растить ребенка без отца. И так же страшно было думать о том, как я избавлюсь от нее. С первых же дней я была уверена, что у меня под сердцем растет дочь. Ты знаешь, я никогда не осуждала женщин, которые все же решались избавиться от бремени. В жизни может всякое свершиться. Но я так и не смогла прийти к этому. Для меня это оказалось слишком тяжким камнем на душе. Я от чувства вины умерла бы! Временами накатывал страх, что я все же не справлюсь с тем, что уготовано мне жизнью. Но поддержка Володи и Оли мне помогла. Да и запас денежный вселял спокойствие. А потом, когда начал живот расти да дочка в утробе принялась толкаться, страхи окончательно пропали. Я словно ожила, порхала! И такая отрада в душе моей жила, такая уверенность, что все преодолею, все сделаю, чтоб с дочкой мы счастливы были…

— Выходит, ты не знала, что понести можешь с первого раза? – спросил у нее Драгомир.

— Нет, ты что, я же врач все-таки! Ну, то есть лекарь, если по-вашему. Знала я об этом. И снадобья пила особые, которые не позволяют женщине понести. Причем еще за четыре месяца до встречи с Игорем. Мне их другой лекарь прописал ради лечения. А потому, когда все случилось, я была спокойной и не думала, что может так произойти. До сих пор для меня загадка: как же так вышло?

— Ты же Ведающая. Не все земные снадобья для тебя действенны. Тебе скорее помогло бы лекарство из Златославии, с травами особыми, что собирались в определенный день, – пояснил князь.

Радосвета удивленно воззрилась на князя.

— Постой… Хочешь сказать, что из-за моего ведовства на меня не действовали снадобья Земли?

— Да, – кивнул князь. – Ты замечала когда-нибудь такое, чтобы боли не унимались даже после лекарства?

Радосвета изумленно охнула.

— Да! Такое бывало. И  мне становилось легче только после того, как пройдусь босиком по земле иль по лесу похожу.

— Потому что мать сыра земля тебя исцеляла, насколько могла.

— Вот так дела…

— А еще могло повлиять место, где вы находились в тот самый момент. Ежели рядом место силы, то это тоже могло повлиять.

— Так и было! – воскликнула ведунья. – Недалече от нашего с бабушкой дома старый лес и древние дольмены. Да и про озерцо местное разговоры всякие в народе ходили издавна.

— Это, возможно, и на тебя повлияло еще до твоего рождения. В твоей крови от рождения есть искра колдовской силы, что передается у вас по линии женщин. А ежели родители тебя зачали недалече от места силы, то это сделало тебя во стократ сильней.

— Наверное, Снежана была бы еще сильнее меня… – с тоской промолвила Радосвета да голову опустила. – Но я этого уже никогда не узнаю…

Драгомир вновь погладил ее по бедру и по спине.

— В день родов мне казалось, что я поседею, не иначе. Так страшно мне было! Страшно от того, что вот сейчас она родится – и я не услышу ее первого крика, не увижу, как сжимаются маленькие кулачки. А потом… не выйду из роддома под радостные возгласы родных. Уйду тихо, едва на ногах держась. И ничего, о чем грезила, не сбудется. А свою дочь я все-таки попросила мне показать после рождения. У нее были такие медно-рыжие волосы на головке. И губки бантиком…