Книга Невеста полоза. Пленница златых очей, страница 75 – Екатерина Алешина

Она молча пошла за ним. Оказавшись в горнице, девица сразу встала у окна.

— Ежели на лавку сесть желаешь, не стесняйся, – предложил князь.

Радосвета в ответ качнула головой и, гордо расправив плечи, осталась стоять у окна.

— Почему ты позвал меня в ту ночь? – спросила она и воззрилась на него без тени страха иль смущения.

Князь и при первом ее взгляде там, во дворе, с изумлением отметил, что иномирная невеста не выглядит испуганной. Неужто не страшит ее, девицу с Земли, его жуткая змеиная личина?

Драгомир приблизился к ней. Но Радосвета не отступила и все так же глядела на него. Только вот понять ее чувства по выражению глаз князь оказался не в силах. Больно много было в ее глазах необъяснимого.

— Это вышло неосознанно, – ответил он. – Я сам не мог осмыслить то, что совершил. Это древнее колдовство, и нам его разуметь подчас невозможно. Зовущая песнь звучит только для сильных ведуний. Но ты… – Он подошел еще ближе, почти вплотную, так, что без труда можно было узреть серебристые крапинки в ее малахитовых глазах, дивную чистоту белой кожи, учуять запах, что источали ее волосы. Теперь к малине и вереску добавился запах сытного пирога, который девица, видимо, сейчас пекла к обеденной трапезе. На щеке, подернутой нежным румянцем, остался белый след от муки. Убрать его, что ли…

— Я не ведунья. – Голос Радосветы вырвал князя из хоровода ненужных дум. Порочных, манящих. Оттого и лишних.

— Тогда странно, как смогла ты песнь мою услышать. И как она могла для тебя звучать, коли ты не ведунья, – отозвался Драгомир, наклонился к ней, пристально разглядывая на диво благолепное девичье лицо. – И я не чую в тебе этой силы. Но отчего же все это свершилось? Почему моя матушка вдруг решила сосватать тебя?

— Мне это неведомо, князь, – ответила девица.

Дивный ее голос. Такой дивный и чистый, что весенний ручей…

Они молча смотрели друг на друга. Что-то дрожало меж ними – невысказанное, томительное, необъяснимое. Драгомир не видел в девице даже искры колдовской, и можно было бы ее отправить восвояси завтра же, но… Что-то тоскливо тянуло под сердцем, бередило душевный покой, и он не мог об этом не мыслить.

— Ты вернешь меня домой? – спросила Радосвета, все так же глядя на него.

— Междумирный переход пока закрыт. Откроется через пять дней. Тогда и отправлю тебя на Землю. Если уж так хочется.

— Там моя семья, – ответила она и опустила глаза. – Я по ним тоскую.

— Как твой недуг? Отпускает?

— Вроде легче. А как оно на деле – здесь, в твоем мире, трудно понять. Мой недуг и в моем-то мире не сразу у меня нашли.

Мысль о том, что девица может исцелиться, покуда в его мире находится, не давала теперь Драгомиру покоя. Ведь если исцеляет ее здешняя земля, значит она все-таки ведунья. Только вот князь так и не узрел в ней и не почуял колдовскую силу. Что же это творится?

Драгомир опустил взгляд на ее руки, что сжимали фартук со следами муки. Нежная кожа, тонкие пальцы. Вновь воззрился на ее лицо: ни следа загара, белое, холеное. Явно не крестьянскую дочь заманил.

— Из знатных будешь? – спросил он.

— Никак нет, князь. Батюшка с матушкой мои учителями всю жизнь трудились в школе. В моих землях родовой знати давно уже нет. Просто богатые достатком есть. Словом, не повезло тебе, князь, с невестой. Ох как не повезло! Хворая чужачка, к тому же не невинная уже, бесприданница, да еще и не знатная. – Радосвета горько усмехнулась, посмотрела на Драгомира с бескрайней тоской, но тут же отвела глаза да откинула за спину толстую косу.