Онлайн книга «Молчаливый мальчик»
|
Джозеф почистил и проветрил кюлоты Сэвилла, помог ему умыться и одеться, затем по его просьбе достал из чемодана кожаную папку. После чего вышел из комнаты, захватив с собой пальто, плащ и заляпанные грязью сапоги гостя. До обеда оставалось еще десять минут. Сэвилл сел перед камином и открыл папку. Там лежали бумаги, которыми его снабдил мистер Рэмптон. Сэвилл бегло просмотрел документы, и тут до него внезапно дошло, что до сих пор никто в Чарнвуде ни словом не обмолвился о Чарльзе. А ведь он, Сэвилл, приехал сюда именно из-за него. Оба француза и немецкий доктор прекрасно об этом знали, но ни один из них не заикнулся о мальчике. Но коли уж на то пошло, то и он, Сэвилл, промолчал. Словно Чарльза вообще не существовало. Во время обеда, длинного и изысканного на французский манер, у Сэвилла снова разболелся зуб. Боль застала его врасплох, и он, не сдержавшись, охнул. Фурнье бросил на гостя пристальный взгляд, но как ни в чем не бывало продолжил разговор. После того как отпустили слуг, Сэвилл изложил цель своего приезда, хотя остальные явно не спешили поднимать эту тему. — Прошу вас, милорд, – обратился Сэвилл к графу, – могу я надеяться увидеть Чарльза? Быть может, после обеда? — К этому времени он уже ляжет в кровать и будет видеть десятый сон, – перехватил инициативу Фурнье. – Мы здесь, в Чарнвуде, стараемся придерживаться деревенского распорядка. — Несомненно, сэр. Но скажите, он здоров? Граф приподнялся на стуле: — Совершенно здоров. Как-никак он мой единственный сын, и я не желаю, чтобы он в чем-нибудь нуждался. — Естественно. – Сэвилл поклонился, хотя бестактная реплика графа вольно или невольно напомнила Сэвиллу о том, что он рогоносец. – Но после кончины матери и всех невзгод, выпавших на его долю… — Есть еще кое-что, о чем вы должны знать, сэр, – перебил Сэвилла Фурнье. – После смерти матери Чарльз потерял голос. — Печально слышать, сэр, – сказал Сэвилл. – Какая-то инфекция в горле? — Нет, не совсем так. Доктор Голис вам объяснит. Он уже больше месяца занимается лечением Чарльза. Доктор бросил взгляд через стол на месье де Кийона, который едва заметно кивнул. — Весьма необычный случай, сэр. – Доктор бегло говорил по-английски, хотя и с сильным немецким акцентом. – Нет никаких признаков инфекции. С точки зрения физиологии с мальчиком все в порядке. Насколько нам известно, до недавнего времени он прекрасно говорил и демонстрировал чрезвычайную живость ума. Но сейчас он вообще не говорит. Он стал очень скрытным. А по ночам иногда теряет контроль над мочевым пузырем. — Доктор, и каков ваш диагноз? — Согласно моей гипотезе, наблюдаемые у мальчика симптомы – крайнее проявление некой формы истерии, вызванной, очевидно, потрясением от жестокого убийства его матери при столь ужасных обстоятельствах. Отсюда следует, что… — Он стал свидетелем того, что случилось в ту ночь, да? – подняв голос, спросил Сэвилл. – Вы это хотите сказать? — Мы не можем знать наверняка, сэр, но предположение не лишено смысла. Мы полагаем, что он в тот вечер находился в доме. — Так как он явился к нам в окровавленной одежде, – вмешался в разговор Фурнье. – Старуха, которая его привела, попыталась отстирать пятна, но мы сразу поняли, что это кровь. — Бедный ребенок. — Ваша правда, сэр. Душа разрывается. |