Онлайн книга «Молчаливый мальчик»
|
— Ах! Только посмотрите на этот корень! Он треснул. Если позволите мне пошутить, сэр, я бы сказал, что это и есть корень проблемы. Сэвилл потерял не только зуб, но и оставшуюся часть дня. Он помнил события лишь отрывочно: их временной ход нарушался, а сами они так плотно переплелись со снами, что невозможно было отделить одно от другого. В какой-то момент, когда боль на время утихла, Сэвилл открыл на секунду глаза. Дверь в комнату была чуть приоткрыта. Ему показалось, будто Чарльз смотрит на него в образовавшуюся щель. Сэвилл попытался обратить на это внимание доктора, но тот не сумел разобрать невнятное бормотание пациента, а когда Сэвилл снова посмотрел на дверь, мальчик уже исчез. Хотя, быть может, его там вообще не было. Потом Сэвилла уложили в постель, доктор Голис влил в него еще ложку микстуры и заставил прополоскать рот бренди. Спиртное буквально обожгло рану, и Сэвилл снова закричал от боли, после чего бренди распространилось анестезирующим огненным потоком по пораженным участкам. Уже позже – гораздо позже, так как на туалетном столике горели свечи, – Сэвилла вывели из забытья звуки голосов. — Последний раз я удалял зуб, когда учился в университете, – говорил Голис. – А этот зуб оказался отнюдь не из легких. Не хочу хвалиться, но никто не сделал бы такую работу чище. — Не сомневаюсь, доктор, – послышался голос Фурнье. – Вы, должно быть, совсем обессилели. В столовой вас ждут сэндвичи и вино. Я останусь с мистером Сэвиллом на случай, если ему что-нибудь понадобится. Сэвилл вновь впал в забытье. Позднее – через несколько минут? несколько часов? – он очнулся. Комната плыла перед глазами, свет беспокойно плескался по комнате, словно вода в ведре. Хотя, возможно, просто кто-то нес свечу. Сэвилл слышал шелест опавших листьев. Правда, в спальне не было деревьев. Только бумаги. Он открыл рот, чтобы спросить, кто здесь и что он тут делает. Но не было сил говорить. Его рот закрылся, а потом закрылись глаза. Он снова спал. Глава 19 Вечером, когда зажигают свечи и остальные мужчины сидят в столовой, возвращается Чарльз. Он поднимается по задней лестнице, проходит по тускло освещенной лестничной площадке и останавливается у приоткрытой двери мистера Сэвилла. Комнату освещает одна-единственная свеча, которая стоит на ночном столике возле кровати с открытым пологом. В кровати лежит мистер Сэвилл. Его рот открыт. Мистер Сэвилл храпит. Итак, он не умер. Несмотря на всю эту кровь. Его лицо больше не похоже на маску, на которой виден лишь разинутый окровавленный рот. В комнате никого нет, даже слуги. Чарльз осторожно входит внутрь и на цыпочках приближается к кровати. В камине догорает огонь. Мистер Сэвилл шумно сглатывает. Он пыхтит и сопит, как собака. Его скрипучее дыхание восстанавливает свой медленный, равномерный ритм, и Чарльз подходит все ближе и ближе. В пламени свечи лицо спящего мужчины кажется скоплением острых камней и черных впадин. Полость рта кажется такой же непроглядно темной, как дно колодца на конюшенном дворе. В лежащем на кровати мужчине вообще нет ничего человеческого. Чарльз сует руку в карман и нащупывает две игральные кости. Две шестерки составляют двенадцать. И это факт. В первые несколько дней пребывания в Чарнвуде никто не отправлял Чарльза в кровать, и он старался как можно дольше задерживаться там, куда падал свет свечи или лампы. Но когда экономка миссис Кокс увидела, что он в полночь торчит на лестничной площадке, она заявила, что, если он в восемь вечера не будет лежать в постели с погашенной свечой, как хороший христианский мальчик, его неминуемо будут ждать серьезные последствия. |