Онлайн книга «Психопатка»
|
— Да, но под этой крышей мы не потерпим никаких телесных наказаний, – поспешно уточняет миссис Паундс. Я киваю. Очевидно, нынче это последний писк моды – не раздавать детям затрещины. — В сущности, мы предпочли бы, чтобы вы вообще не прикасались к детям, – добавляет она. — Я на них даже не взгляну, – бодро обещаю я. В моем объявлении в «Таймс» черным по белому значилось: «отличаюсь кротким нравом». — Мисс, э-э… – Мистер Паундс машет рукой в мою сторону и цокает языком, словно позабыл мое имя исключительно по моей же оплошности. — Уинифред Нотти, – подсказываю я. Тут я подмигиваю тебе, дорогой читатель, в честь нашего официального знакомства. — Мисс Нотти, вы дама ученая, – изрекает мистер Паундс и тут же хмурится, будто эти слова оставили во рту горькое послевкусие. – Ну или, скажем так, вы обучены грамоте. Я дружелюбно ухмыляюсь в знак подтверждения. — Вы, случайно, не знакомы с теорией френологии?[3] Наукой о разуме? Должен признаться, я весьма сведущ в этом вопросе. — Вся моя жизнь теперь – сплошная френология, – уныло шепчет миссис Паундс в свою чайную чашку. — За скромную плату можно измерить свой череп, – продолжает мистер Паундс, – и это вернейший способ определить умственные и моральные качества человека. Мой собственный череп несколько месяцев назад исследовал ведущий специалист в этой области, сэр Реджинальд Баттерсон… — Разве ведущим специалистом считается не некий Лоренцо Фаулер? – интересуется миссис Паундс. — У тебя что-то на лице, дорогая, – обрывает ее муж. Миссис Паундс начинает суетливо похлопывать себя по щекам, а он продолжает: — Так вот, только благодаря этой просветительской науке мы можем определить содержимое нашего разума, самой души… Я представляю, как моя душа покидает тело, вытекая между ног густой слизью ячменного цвета. Она оставляет вязкое пятно на ковре, а затем скользит по комнате, изучая фарфор с нарисованным вручную гербом в виде вепря, картину с быком и потного лакея, пялящегося куда-то в пространство, будто он слеп. Затем она ползет вверх по стене и прижимается безликим лицом к стеклу, за которым виднеется живая изгородь из бука с листьями медного цвета. — Так вот почему прошлой весной ты отказался принять мою кузину Маргарет… — Твоя кузина Маргарет обладает на редкость дурной головой, – огрызается мистер Паундс. – Постыдно скудоумная и истеричная особа. — Право же, Джон. — Это не я придумал, это наука. Моя душа поворачивает к нам свернувшуюся, смердящую голову и произносит: «Думается мне, я буду здесь вполне счастлива». Мистер Паундс с прищуром рассматривает меня издалека. — Ваш череп подает надежды, мисс Нотти. Лоб широкий, наверняка вмещает выдающиеся органы благожелательности. Я торжественно киваю. — Неслыханной благожелательности, это уж точно. Освежеванный бык на картине подвешен за задние ноги на деревянной балке, пятнистый жир и мышцы написаны густыми мазками импасто[4]. Мистер Паундс замечает мой пристальный взгляд, в его глазах вспыхивает гордость. — Искренне надеюсь, что полотно вас не шокировало, – говорит он тоном, недвусмысленно намекающим: именно этого он больше всего и жаждет. – Анатомическая точность художника просто виртуозна, вы не находите? — Бесспорно, виртуозна, – соглашаюсь я, и губы миссис Паундс сжимаются в тонкую ниточку. |