Книга Психопатка, страница 9 – Вирджиния Фейто

Авторы: А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ч Ш Ы Э Ю Я
Книги: А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Ы Э Ю Я
Бесплатная онлайн библиотека LoveRead.me

Онлайн книга «Психопатка»

📃 Cтраница 9

Мистер Паундс ухмыляется, мерцающий свет канделябра поблескивает на его пожелтевших зубах.

— Мы не сомневаемся, что ваша работа принесет самые щедрые плоды.

Когда я возвращаюсь в свои покои, в камине уже горит скудный огонь. Мой сундук доставили наверх, он стоит у стены и все еще перевязан веревкой – вероятно, слуги намеренно оставили ее, дабы показать, что в моих вещах никто не рылся. Я снимаю путы и просовываю руку внутрь, спеша убедиться в сохранности самого ценного: прядей волос давно почивших близких, маминой броши и отцовских писем.

Когда я была маленькой, мать отвела меня на приходское кладбище в Ист-Лондоне, ткнула пальцем в надгробие и сказала: «Вот твой отец». И лишь научившись читать, я обнаружила, что могила принадлежит некой Илзе Хейнс, умершей за добрый десяток лет до моего рож-дения.

Мать говорила об отце случайными, обрывочными фразами. «Твой отец тоже так одевался», – монотонно бросала она, проходя мимо витрины портного. Или: «Твоему отцу тоже нравился этот цвет», когда я указывала на синевато-лиловое небо. Поскольку она всегда говорила о нем в прошедшем времени, я так и не узнала, умер он или же просто все это разлюбил.

Мне было около шести, когда мать, выдавая себя за почтенную вдову, перевезла нас в Хоупфернон и вышла замуж за священника. Ему предложили пожизненную должность викария в деревенской церкви, и внезапно на него обрушилось осознание собственного одиночества. Сама деревня представляла собой россыпь домов из черного камня, выстроенных кривыми рядами на склоне холма, изрезанного узкими переулками, ведущими в никуда. О самой церемонии венчания я помню мало. Разве что мертвого коричневого утенка на паперти, которого мать брезгливо смахнула подолом единственного приличного платья, когда спускалась.

По коридорам дома викария гуляли сквозняки, а в крошечных комнатах становилось невыносимо душно, стоило затопить камины. Там было тесно и в то же время пусто; прихожая встречала сизыми стенами и полом из песчаника. Вся цветовая палитра была приглушенной, блеклой, землистой – от облезающих обоев до корешков из телячьей кожи на полках в библиотеке. Исключение составляло лишь одинокое пятно кричащего, истеричного красного цвета: платье крестьянки, украшавшей циферблат часов. Балансируя с корзиной на бедре во время сбора клюквы на болотах, девушка неловко и суетливо задирала подол, словно ткань жалила икры. Преподобный заводил эти напольные часы каждый вечер перед сном. Я слышала это из своей спальни у лестницы: щелканье цепи напоминало звук стучащего по зубам ножа.

Я расшнуровываю самодельный хлопковый корсет, и меня, как всегда, пугает стремительно опадающая плоть – кажется, она просто шлепнется на пол, если ее не подхватить.

Какое-то время я стою совершенно неподвижно в тишине спальни, пытаясь понять, способна ли слышать сквозь стены. Готова поклясться, что слышу перезвон колокольчиков – тех самых, что звенели из «безопасных» гробов на кладбище Хоупфернона. «Это чтобы человека не похоронили заживо, – объяснил Преподобный, когда я в детстве впервые обратила на них внимание. – В них можно звонить только изнутри гроба».

«Но я слышу их по ночам», – сказала я ему тогда. Преподобный лишь вздохнул и покачал головой, испещренной морщинами. Они врезались в его кожу так глубоко, что образовывали рытвины. В детстве я воображала, будто отец Преподобного вырезал их на нем собственноручно и однажды Преподобный вырежет такие же на лице своего сына. Но сына у него так и не случилось. По правде сказать, они с матерью так и не нажили детей, ибо Преподобный отучил жену их желать. Я как-то раз подслушала один такой разговор, наблюдая за матерью сквозь щель между дверью столовой и косяком. «Нам нельзя, нам нельзя», – твердила она, словно заученный урок. «Тебе нельзя», – отвечал Преподобный, и рот его переполнялся слюной, как это всегда бывало, когда он упивался отвращением. «Мне нельзя, мне нельзя», – повторяла мать.

Вход
Поиск по сайту
Ищем:
Календарь