Онлайн книга «Последний шанс империи»
|
— Худо, конечно, но не смертельно. Как-нибудь обойдёмся. — Возможно, – не стал спорить Голицын. – Но далее последует окончательный решающий удар. Они введут декрет о свободе совести и вероисповедания. Поверьте, я знаю, о чём говорю. Есть у меня… – и далее последовало сообщение о неком техническом работнике, вхожим в высшие круги большевистского руководства. — Да будет тебе известно, сын мой, что у нас православная церковь, а не католическая, где пинками загоняли народы в веру Христову, – напомнил Тихон. – Посему в российской империи сколь угодно не токмо магометан, иудеев и буддистов, но и язычников. И никто никому не возбранял стучать в шаманские бубны и камлать у костров. Уж поверьте мне, чай, я не один год среди алеутов и эскимосов прожил. И действовал всегда токмо убеждением, но никак иначе. Да-с. Посему, в свободе вероисповедания несть для нас ничего нового. — Вы не поняли, святитель, – поправил его Виталий. – Это лишь название декрета. На самом деле в нём будет сказано, что церковь полностью отделяется от государства. Исходя из этого, вы будете лишены права на собственность, равно как и права на её приобретение. Сие означает, что храмы и вообще всё церковное имущество подлежит национализации, включая и утварь, используемую при богослужениях. — Помилуйте, да зачем же им наши кадила, лампады, потиры и прочее?! – опешил патриарх. — Те, что не представляют художественной ценности, вам вернут, но как бы в аренду, на условиях бесплатного пользования. А вот золотые, серебряные и с драгоценными камнями вы утратите безвозвратно. Ещё одно. Вы сказали, что проживёте без дотаций. Большевики этого тоже опасаются. Потому деятельность церкви они приравняют к частному предпринимательству, а, стало быть, обложат налогами. Ну и наконец, сами храмы. — У них вроде стены не из золота, – грустно улыбнулся патриарх. — Всё так, но коль они государственные, то власть имеет право поступить с ними как угодно. К примеру, из одного устроить свинарник, из другого – конюшню, третий и вовсе отдать под тюрьму. А если нельзя никуда приспособить, то попросту закрыть. — Однако и картину вы нарисовали предо мною, – покачал головой Тихон. — Притом далеко не полную, поверьте. Вот вам к ней ещё пара штрихов. Первый коснётся личных прав лиц, так или иначе причастных к церкви. Моему человеку удалось прочесть черновой вариант конституции нового государства, которую примут летом. Согласно ей, все служители церкви, священники, монахи и так далее будут лишены избирательных прав, как чуждый народу класс. Наравне с умалишёнными и преступниками. Хотя нет, прошу прощения. Преступников поставят чуть выше, поскольку они станут считаться, в отличие от вас, социально близким классом. Поэтому их лишат избирательных прав только на время отбывания срока. А вот вас – навсегда. Поражённый услышанным, патриарх откинулся в кресле, пристально вглядываясь в лицо собеседника. Увиденное его не порадовало – тот, судя по всему, и впрямь говорил искренне, то есть не пугал, не нагонял страстей. Да и тон соответствовал. Горечь в голосе, печаль в глазах. Нет, не похоже, что лжёт. — Я не смею оспаривать правдивость вашего человека. Но у меня есть сомнения в том, что за такую несправедливую конституцию проголосуют, – усомнился патриарх. – Россия – крестьянская страна, а они… |