Онлайн книга «Труды и дни мосье Лаббе. История одного забытого французского учителя, переводчика и грамматиста пушкинской эпохи»
|
Измайлов парадоксальным образом (с точки зрения читателя, привыкшего к школьной трактовке) видит в тех же строках Пушкина не характеристику интеллектуально убогого учителя-иностранца, а характеристику нравственно убогого русского дворянина. Поведение родителей воспитанника, обученного «по-французски совершенно изъясняться и писать», выглядит по меньшей мере как неблагодарность и вызывает неприятие. Если с такой точки зрения посмотреть на историю аббата Никола в комментариях В. В. Набокова, то это – история о бесправии гувернера, а не забавный семейный анекдот. Строки Пушкина могли задеть А. Е. Измайлова, поскольку сам он общался с известными и уважаемыми учителями-французами (например, в круг его общения входили И. А. Тилло и Д. И. Будри). В журнале «Благонамеренный» он освещал темы, связанные с учебными заведениями[19], и хорошо знал, как родители воспитанников зачастую относятся к учителям-иностранцам. Отметим, что в книге А. Вольского тоже нет отрицательных оценок учителя[20]. Таким образом, комментарии, написанные в XIX в., не ставят под сомнение образованность мосье. Однако в XX в. доминирует другое мнение: знания, которые мосье может дать Евгению Онегину, поверхностны, поскольку француз – типичный малообразованный представитель своей социальной группы[21]. «Реальный французский гувернер второй половины XVIII в. в большинстве своем не соответствовал просветительским требованиям ни по своей нравственности, ни по уровню просвещенности»[22]. Тенденциозность в изображении иностранца в художественных произведениях и мемуарах была подхвачена историческими исследованиями[23]. Еще одним общим местом является включение «аббата» в состав «учителей», которые бежали спасаться в Россию из Франции после 1789 г. Но в романе нет фактов, позволяющих связывать учителя с какой-либо из четырех волн иммиграции французов в Россию[24]. Частично эта интерпретация обусловлена хронологией романа. Ю. М. Лотман считает годом рождения Онегина 1795 г.[25], а годом окончания «ученья» – 1811–1812 гг., то есть мосье могли пригласить к ребенку не раньше 1800 г. Из этого следует, что по времени деятельность l’Abbé совпадает и с эпохой расцвета французского гувернерства в России, и с эпохой сатирических описаний гувернеров в русской литературе (1770–1830‑е гг.). Оценки профессиональных качеств преподавателей-иностранцев утратили однозначность благодаря работам, написанным уже в XXI в. Стереотипы стали разрушаться, когда были выявлены различия между социальными (возрастными, гендерными, территориальными) группами приезжих учителей, описаны изменения в практике их приема на службу, но репутацию пушкинского l’Abbé новые веяния обошли стороной. В качестве важного аргумента профессиональной несостоятельности Лаббе часто цитируется «Русский Пелам» с описанием гувернеров (один был пьяницей, другой «имел бешеный нрав», третий «был сумасшедший»)[26] и упоминаются факты биографии Пушкина. Однако мнения об учителях поэта неоднозначны:
|