Онлайн книга «Труды и дни мосье Лаббе. История одного забытого французского учителя, переводчика и грамматиста пушкинской эпохи»
|
Небезызвестно и стремление Хвостова распространить свои работы за границей. Однако вряд ли оно было обусловлено исключительно его жаждой славы и признания. Граф мог руководствоваться и целью прославить русскую культуру и науку. Не случайно он заказывал преимущественно переводы од, славивших отечество, поэтических трактатов и наставлений вроде «Притч», а также зарисовок в стихах и в прозе, посвященных родному краю («Шестое воскресенье в Переславле Залесском», «Путешествие к реке Паше» и «Гулянье 1 июля 1826 года, по Элагину и Каменному островам»), о чем свидетельствуют издания его произведений на английском, немецком и французском языках[386]. Интересны взгляды Хвостова на перевод. Безусловно, граф не был абсолютным противником прозаических переводов поэзии. Многие заказанные им переводы собственных произведений выполнены в прозе. В архиве Хвостова сохранились прозаические переводы на французский (некоторые в виде черновиков) таких его произведений, как, например, ода «На смерть автора „Руссиады“», басни «Дуб и трость» и «Топор»[387]. Сам Хвостов участвовал в коллективном переводе прозой «Путешествий младшего Анахарсиса» Ж.‑Ж. Бартелеми[388]. Наконец, в 1813 г. вышел вторым изданием хвостовский перевод «Поэтического искусства» Н. Буало, в котором в качестве приложения публиковался перевод «Послания к Пизонам» Горация[389], выполненный графом в прозе[390]. В то же время Хвостов проявлял к прозаическим переводам бо́льшую строгость. Об этом свидетельствует его заметка 1811 г. после заседания в обществе «Беседы любителей русского слова»: «Первая сатира Горациева, с маленьким предисловием о его философии, перевод в прозе г. Муравьева – очень хорош, только жаль, что в прозе, ибо так можно перевести каждому ученику»[391]. Показателен опыт перевода «Оды на истребление французской армии в России», который выполнил граф Жозеф де Местр, используя латинский подстрочник[392]. В отзыве самого Хвостова сказано: «Перевод французский покойного Посланника оказался в свое время, хотя в прозе (курсив наш. – П. К., Е. М.), и близок и удачен»[393]. Таким образом, против перевода поэзии прозой Хвостов ничего не имел – особенно если в нем сохраняется сила и точность оригинала, – однако предпочтение всегда отдавал переводам в стихах. Граф в первую очередь любил сочинять сам, а на перевод смотрел больше как на возможность принести пользу российской словесности, о чем он пишет в 1806 г. литератору Х. О. Кайсарову, говоря о своем переводе Буало:
В конце письма, жалуясь на Академию, так и не приславшую ответа, Хвостов отмечает: |