Онлайн книга «Введение в социологию музыки»
|
Сокращение объемов камерной музыки, о котором твердят сегодня без конца, разумеется, сложно проверить. У нас нет количественных данных о прошлом, и как раз любители старинной музыки будут, скорее, противиться статистическим опросам, которые как будто созданы для потребителей массмедиа. Можно предположить, что число музицирующих дома сократилось лишь относительно, не абсолютно; конечно, установить это можно лишь косвенно, в частности опросив частных учителей музыки и сопоставив их численность с численностью тридцать лет назад, подняв списки членов профессиональных организаций. Изменение тут, по-видимому, скорее качественное, чем количественное: со времен позднего либерализма домашнее музицирование в целом утратило былое значение для музыкальной жизни. Юная девушка, играющая Шопена, – такая же редкость сегодня, как и любители, объединившиеся в струнный квартет; даже то, поют ли сегодня дома меньше, чем раньше, не столь бесспорно, как выводы, которые можно сделать из того, что сегодня уже никого не приглашают на домашние музыкальные soirée. К задачам эмпирической музыкальной социологии относится также необходимость с помощью точной постановки вопросов перепроверять мнения, ставшие общими местами и выражающие господствующую культурную идеологию. Можно было бы, вероятно, возразить, что тенденция к управляемой организации, пусть даже неофициальной, широко охватила, говоря на жаргоне управляемого мира, частные занятия музыкой в Германии; эта тенденция музыкальной жизни, пожалуй, институционально и породила тип ресентиментного слушателя. Честолюбивое желание погрузиться в материал, добиться особого музыкального качества и значительных высот в индивидуальном мастерстве пасует перед безоглядным приспособленчеством и рьяной деятельностью сообща. По сравнению с радостью, испытываемой исполнителем камерной музыки, которому вдруг открывается красота определенного произведения, здесь отношение к самому предмету становится чем-то абстрактным; того, кого потрясает трио Бетховена «Привидение»[184] или медленная часть его op. 59, заменяют «Друзья старинной музыки», слушающие всё без разбору, – и действительно, в добаховской музыке качественные различия либо были под вопросом, либо сегодня уже с трудом уловимы. То, что когда-то в частном камерном музицировании было основой хорошего и адекватного слушания, – вкус – оскудевает и вместе с тем вызывает недоверие. Конечно, он не был высшей категорией музыкального опыта, но требовался, дабы над этим опытом возвыситься. Упадку камерной музыки мог способствовать упадок домашнего музыкального образования. Инфляция после Первой мировой войны сделала качественные частные уроки недоступными для более скромного слоя среднего класса, но и экономический бум 1950-х годов, судя по отдельным наблюдениям, не привел к росту их числа, хотя теперь, по крайней мере, стали чаще покупать пианино. Нет ничего проще, чем возложить вину на массмедиа. Ведь это они распространяют знание музыкальной литературы и способны как привлечь новых сторонников к домашнему музицированию, так и освободить от необходимости совершать усилия и музицировать самостоятельно. Однако ответственность всё же лежит на менталитете слушателей, который, в свою очередь, формируется обществом. Влияние массмедиа, по всей видимости, нужно искать в сфере, которую называют в социальной психологии сенсорной перегрузкой. Важнее факта, что радиослушатели разучились музицировать самостоятельно, может быть то, что музыка, которую они могли бы сыграть сами, кажется им слишком монотонной, простой по сравнению с дешевыми «люксовыми» звуками, которые им предлагают колонки. Распад культурного содержания или, в некоторых странах, его отсутствие сопровождается жаждой грубых чувственных стимулов; на их отсутствие не обращает внимания лишь тот, кто воспринимает музыку прежде всего как нечто духовное, и именно этому препятствует ее производство как потребительского товара. Всё это подрывает потенциал камерного музицирования. Всюду речь идет о формах коллективных реакций; поэтому мало проповедовать серьезную камерную музыку отдельным людям. Нужно радоваться, если они еще вообще знакомятся с произведениями камерной музыки, чтобы хотя бы понимать, в чем они себе лгут. Обстоятельства едва ли позволяют им ее освоить. Внутреннее вновь подменяется внешним. В тесных, с низким потолком и тонкими стенами, квартирках, ради которых они спешат заключать браки, струнный квартет акустически уже едва ли возможен, тогда как у пульсирующего из колонок блюза звук можно прикручивать сколько угодно, и соседей, привыкших к нему, он беспокоит меньше, чем великое трио b-dur Бетховена[185]. В любом случае для последнего нужен рояль, который стоит дороже радиолы и не поместится в маленькой квартире. А пианино для камерной музыки не годится. |