Книга Античная наука в социальном и культурном измерении, страница 19 – Леонид Жмудь

Авторы: А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ч Ш Ы Э Ю Я
Книги: А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Ы Э Ю Я
Бесплатная онлайн библиотека LoveRead.me

Онлайн книга «Античная наука в социальном и культурном измерении»

📃 Cтраница 19

В том же направлении, что и Койре, в конце XIX – начале XX в. двигались неокантианцы Пауль Наторп и Эрнст Кассирер, чья философия науки стремилась быть также и философской историей науки. С Койре их объединяет пристальное внимание к математизации естествознания в раннее Новое время и роли в этом Платона, взаимовлиянию науки и философии, эпистемологии Галилея и другим общим и частным проблемам[80]. В ряде случаев их идеи прямо или опосредованно повлияли на Койре, однако создать философскую историю науки, привлекательную для профессионального сообщества, удалось лишь Койре, отчасти благодаря тому, что многие общие положения его программы звучали радикальнее, чем у неокантианцев. По Кассиреру, например, наука и философия в познавательном плане проистекают из одного источника, так что историю новой философии невозможно понять вне ее связи с точными науками[81], у Койре же развитие науки мыслилось только на ее философской основе. Корни такого понимания науки можно обнаружить еще в греческой философии, например у стоиков: «Всякий, конечно, знает, что философия дала всем отдельным (наукам) начала и семена, из которых, как представляется, и возникли их учения» (Philo. De congr. 146).

Во многом платоник Койре был антиподом Сартона, проявлявшего «большой энтузиазм к Аристотелю и яростное презрение к Платону»[82], и ему, как целеустремленному новатору, приходилось многое опровергать в предшествующей историографии науки. Главным его противником, естественно, стал позитивизм – «сын неудачи и отречения», как он окрестил его однажды, – ведь «вирусом позитивистской эпистемологии» оказалась заражена не только наука, но и ее историография[83]. Если Конт связывал наступление позитивной стадии в астрономии с Александрийской школой, а в физике – с Галилеем, то Койре, признавая позитивизм математической астрономии греков, считал эту традицию в высшей степени ретроградной, а Галилея – платоником. Тем самым он подвергал переоценке теорию другого своего знаменитого предшественника, Пьера Дюгема, физика, ставшего историком и философом науки. Принимая тезис позитивистов, что метафизика и религия находятся за границами науки, Дюгем пришел к выводу, что самое ценное в физической теории – это ее способность соответствовать данным наблюдения и давать точные предсказания, не претендуя на постижение физической реальности[84]. Когда, вслед за Контом, он обратился к историческим истокам своей концепции, называемой конвенционализмом или инструментализмом, то также нашел их в античности – здесь, как считают многие, можно найти если не всё, то почти всё.

Начиная с Евдокса греческая математическая астрономия занималась поиском такой комбинации равномерных круговых движений, которая объясняла бы видимое нерегулярное движение планет по небосводу; этот принцип был назван «спасением явлений». Качественную модель Евдокса сменила количественная модель Гиппарха, способная давать точные предсказания о положении светил; ее, в свою очередь, усовершенствовал Птолемей. Эти модели естественным образом отвлекались или, точнее, отталкивались от физической природы небесных тел и объясняли их движения математически, что было истолковано Дюгемом и Койре прямо противоположным образом. Первый видел в этом разумное ограничение своих предшественников-инструменталистов, их отказ выходить за пределы математического описания небесных явлений и обращаться к натурфилософским спекуляциям о том, как устроен физический мир. Второй объяснял отсутствие в античности научной физики тем, что греческая наука и не хотела ее создавать, будучи уверенной, что математическая астрономия возможна, а математическая физика – нет[85]. Греческие астрономы-позитивисты, писал Койре,

Вход
Поиск по сайту
Ищем:
Календарь