Онлайн книга «Издатели и пираты. Книжное дело в эпоху Просвещения»
|
Листая «Копии писем» – гигантские тома в формате ин-фолио, в каждом из которых примерно по 800 страниц, – видишь, как одновременно завязываются и развязываются десятки сюжетов. Это дает представление о сложности управления такой компанией: издатель должен был держать в уме множество интриг на разных этапах развития, которые то активизировались, то замирали. В пределах одного дня Остервальд мог решать, надо ли заказать у лионца Луи Вернанжа новый дорогой шрифт философия (малая пайка), поскольку старый слишком стерся; стоит ли опасаться подвохов от производителя бумаги по фамилии Морель из деревни Мельер (Юра), который был известен тем, что обвешивал клиентов; должен ли он волноваться, что Балтийское море покроется льдом до того, как тюки с книгами будут отправлены со склада Общества в Москву для Христиана Рюдигера (доставка занимала около четырех месяцев, а Балтика начинала замерзать в ноябре); надо ли ему придумывать, как вытрясти из Рейналя исправления и дополнения к новому изданию «Истории обеих Индий»; стоит ли задумываться, что выпускать – пиратскую перепечатку «Кругосветного путешествия» Бугенвиля, как предлагают бернцы, или же поддержать лозаннское общество, предпочитавшее «Историю Америки» Робертсона; должен ли он тревожиться по поводу якобы подготавливавшегося в Версале нового эдикта против книжного контрафакта; ломать ли ему голову над тем, как добиться выплат от мелкого торговца книгами из Лудена по имени Жан-Франсуа Малерб, задолжавшего в общей сложности 848 ливров, и где найти достаточно наличности для выплаты займа в 25 тысяч ливров, о котором невшательцам постоянно напоминал их лионский банкир Жак-Франсуа д’Арналь. Добавим к этому еще пару десятков других дел, и мы более или менее обрисуем тот лабиринт, через который должен был ежедневно пробираться издатель. Все эти проблемы решались путем переписки, вечным лейтмотивом которой была жажда информации. Конечно, какие-то сведения передавались изустно: издатели виделись во время деловых поездок, а в больших городах просто встречались друг с другом на улице[430]. Они рассылали своих торговых представителей и часто обсуждали дела с книготорговцами. Так, согласно гроссбуху невшательского Общества, в 1783 году госпоже Остервальд было компенсировано 25 ливров за «неоднократные угощения в ее доме различных книготорговцев»[431]. Госпожа Бертран, также принимавшая заезжих книготорговцев, заметила, что за четверть часа беседы можно узнать больше, чем из двух десятков писем[432]. Но, помимо личных встреч, издатели полагались на циркуляцию информации посредством деловой переписки. У каждого издательского дома была своя сеть корреспондентов, которая со временем естественным образом росла и расширялась. С каждой проданной книгой и оплаченным счетом укреплялось взаимное доверие между издательством и книготорговцами или посредниками, которые становились поставщиками информации. С одними отношения были более тесные, с другими – менее, к тому же разные издатели придерживались разных бизнес-стратегий. Тем не менее у них всегда были точки пересечения, причем достаточно многочисленные, чтобы сформировать общую систему взаимосвязей. Следуя за потоком писем, мы сможем понять, как работала эта система. Всем издателям приходилось решать, какие тексты имеет смысл публиковать, но для пиратов это был особенно ответственный выбор, поскольку в их секторе рынка царила жестокая конкуренция. На примере взаимодействия невшательского Общества с другими швейцарскими домами и с Госсом из Гааги мы уже видели, что для оценки спроса издатели собирали сведения у собратьев по цеху и у клиентов. Ценными информантами были книготорговцы, делавшие заказы с крайней осторожностью, поскольку в XVIII столетии не существовало системы возврата издателю нераспроданных экземпляров. Книготорговцы предпочитали заказывать небольшое количество экземпляров каждого наименования, чтобы не загромождать свой склад неликвидами. Если книга продавалась хорошо, то они ее заказывали повторно. Как правило, составляя заказ, книготорговец запрашивал по несколько экземпляров каждой книги, причем набирал достаточное количество наименований, чтобы тюк весил не менее 50 фунтов: оптовые перевозки стоили дешевле и позволяли сэкономить деньги. Заказанный набор книг отражал не его личный вкус, а оценку вероятных предпочтений покупателей. Как писал невшательскому обществу Андре из Версаля: «Я не пренебрегаю продажами книг, которые сам никогда не стану читать, поскольку мы живем в обществе и для книготорговца самая хорошая книга – та, что продается»[433]. Безусловно, такого же мнения придерживалось большинство коммерсантов. |