Онлайн книга «Издатели и пираты. Книжное дело в эпоху Просвещения»
|
Невшательское Общество смогло получить искомый экземпляр сочинения Рейналя не от Канде, а из другого источника, рассчитывая перепечатать его в формате ин-дуодецимо и продавать по низкой оптовой цене 15 ливров за штуку. Остервальд сообщил Канде, что он намеренно пустил об этом слух, который дошел до другого швейцарского издательства, работавшего над собственным контрафактным изданием. Опасаясь, что Общество перебьет ему рынок, издатель (это был женевец Жан-Абрахам Нуффер) предложил снабдить его тысячей экземпляров в рамках меновой торговли. Таким образом, торжествующе заключал Остервальд, Общество оказалось в выигрышной позиции и сможет заработать на высоком спросе. Канде был рад хорошим вестям, но предупреждал, что, если дело затянется, реализовать эти экземпляры будет сложно, слишком многие бросились перепечатывать скандальное издание. Один из его информаторов из числа мелких парижских книготорговцев сказал, что ему уже предлагают поставки по 18 ливров за экземпляр. К середине июля, когда Париж захлестнула волна памфлетов о Неккере, Канде начал опасаться, что такая же ситуация будет и с «Историей обеих Индий». Первые тюки с книгами дошли до Парижа в начале октября, и ни один из них не был послан из Невшателя. 7 ноября Канде сообщил, что несколько тюков книг из Женевы было конфисковано, а затем чиновники, которые их конфисковали, стали тайно ими приторговывать. Полицейские агенты предлагали ему экземпляры, но, опасаясь ловушки, он отказался их брать. К концу года, когда Канде наконец дождался поставок, перепроизводство обрушило рынок. Общество смогло успешно реализовать большинство доставшихся ему экземпляров, но Канде списал свою скромную долю в убыток. По ходу дел Канде свел знакомство с автором, который, с легкой руки Остервальда, писал театральные обзоры для «Гельветического журнала». Его звали Александр-Бальтазар-Лоран Гримо де Ла Реньер, и, как известно, он стал одним из основоположников искусства гастрономии и первым французским ресторанным критиком. В 1781 году ему было 22 года и он уже начал давать обеды в особняке отца, богатого откупщика, – конечно, в его отсутствие. Это еще не были причудливые пиры, которые позже его прославили, вроде обеда в виде похорон (хозяина выносили к столу в гробу) или же трапезы, где во главе стола восседала разряженная свинья. Канде, сам любивший поесть, часто обедал с Гримо, который познакомил его с несколькими литераторами, включая Луи-Себастьяна Мерсье. В мае 1781 года Канде упомянул, что Мерсье намеревается поехать в Невшатель для подготовки дополненного издания «Картин Парижа», которые в начале года были выпущены Самюэлем Фошем в двух томах и без имени автора. Оригинальное издание расходилось очень хорошо, а композиция сочинения – короткие, живые зарисовки разных аспектов парижской жизни – позволяла бесконечно наращивать его объем, поскольку Мерсье обладал неистощимым запасом анекдотов и наблюдений. Однако «Картины» были пересыпаны критикой пороков общественного устройства, а потому книга была запрещена во Франции и подлежала конфискации, хотя была гораздо менее радикальной, чем большинство продававшихся из-под полы философских книг. Если верить Канде, Гримо уговорил Мерсье обратиться к генерал-лейтенанту полиции Ленуару и сообщить, что именно он является автором «Картин Парижа». Этот поступок произвел впечатление на Ленуара, и на циркуляцию последующих изданий книги полиция смотрела сквозь пальцы. Впрочем, как утверждал Остервальд, Мерсье со своей стороны в дальнейшем смягчил тон[532]. |