Онлайн книга «Невозможность сада. Древние греки и изобретение динамической формы»
|
Здесь подчеркивается связь людей с растениями, с которыми они вступают в своего рода мистический симбиоз. Они возвращаются в лоно природы, и в них происходит странная инверсия времени и роста, когда смерть оказывается постепенным приближением к рождению. Γένεσις и φθορά окончательно перестают различаться. Андре Мотт замечает, что Гомер был пленником
Мотт говорит о месте связи между двумя мирами – темным и светящимся. И действительно, на асфодельном лугу возле «ямы», гротов, расщелин, пропастей сонмы ужасающих мертвецов, трупов и их душ постоянно соседствуют с обитателями островов блаженных, с гипербореями и эфиопами, населяющими иной мир и наделенными светом и относительным бессмертием или долголетием. С одной стороны, на священный луг «слетелись бессчетные рои умерших / С криком чудовищным»[901]. С другой стороны, Протей обещает Менелаю, что тот будет послан «в поля Елисейские», где «человека легчайшая жизнь ожидает. / Нет ни дождя там, ни снега, ни бурь не бывает жестоких»[902]. Это удвоение, на мой взгляд, каким-то образом связано со странным раздвоением движения, которое имеет место в комбинации катабасиса и некийи. Улисс спускается в Аид, но одновременно осуществляет некийю – вызов мертвецов на поверхность земли. В поэме сохраняется странная невнятность относительно того, как же на самом деле происходит спуск в Аид или вызов душ из-под земли[903]. Мне уже приходилось писать о странном неразличении в изображении воскрешения Христа и его вознесении (анастатисе) и его же схождении в Ад (катабасисе). Мотив восхождения в традиционной иконографии смешивался со схождением в царство Сатаны, откуда Христос выводил (наверх) праведников[904]. Это одновременное движение и вверх, и вниз можно найти уже в мифах Платона. В «Государстве» пересказывается история Эра, который погиб на войне, но в момент пребывания на похоронном костре вдруг ожил и рассказал о судьбах душ:
|