Онлайн книга «Невозможность сада. Древние греки и изобретение динамической формы»
Напомню: Детьен показал, что сады Адониса (эти искусственные сады в горшках) по своей натуре противоположны фюсис, так как они цветут, благоухают и не плодоносят, в то время как плодоносящие сады связаны с сыростью, разложением и смертью и относятся к области фюсис. Сократ прямо противопоставляет короткой и механической памяти садов Адониса сады, дающие всходы и прямо связанные со старостью и смертью:
Медленное накопление знаний, связанное с классическими садами, странным образом разворачивается в зоне своего рода невидимого. Письмо на воде или сады Адониса дают нам некий явленный краткосрочный образ. Глубокое письмо в душе есть процесс накопления воспоминаний, отложенных до наступления «возраста забвения». Это память, призванная проступить из забвения, и в этом смысле как будто отсылающая к пониманию истины Хайдеггером как алетейи (ἀλήθεια) – выведению из сокрытости забвения (Unverborgenheit). Хайдеггер справедливо считал, что алетейя – это обнаружение истины, которая основывается на самораскрытии бытия как фюсис, как роста, «восхождения»[935], наиболее полно проявленных в растениях. Можно сказать, что воспоминания, о которых говорит Сократ, почти невидимы и неосознаваемы, покуда мы живем в плену внешних впечатлений и восприятий, в плену недолговечного письма. В какой-то момент Сократ полагает, что лучшим сеятелем такой отложенной памяти оказывается мастер искусства диалектики:
Прошу простить напрашивающийся анахронизм, но, мне кажется, лучшим ключом к пониманию платоновской метафоры памяти как сада может послужить философия Бергсона. Бергсон исходит из крайней сложности отношений между нашими действиями и окружающим нас миром. У примитивных существ действие, как правило, возникает мгновенно от прикосновения к внешнему предмету:
|