Книга Невозможность сада. Древние греки и изобретение динамической формы, страница 189 – Михаил Ямпольский

Авторы: А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ч Ш Ы Э Ю Я
Книги: А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Ы Э Ю Я
Бесплатная онлайн библиотека LoveRead.me

Онлайн книга «Невозможность сада. Древние греки и изобретение динамической формы»

📃 Cтраница 189

Постепенно, однако, непосредственность связи между миром и организмом ослабляется. Организм перестает однозначно реагировать на стимулы, а вокруг него возникает «зона неопределенного», связанная со все большей удаленностью вещей от тела. Возникает феномен восприятия, в котором кристаллизуется эта неопределенность:

…можно утверждать, что амплитуда восприятия пропорциональна непредопределенности последующего действия, и установить следующий закон: восприятие располагает пространством в той самой мере, в какой действие располагает временем[938].

Иными словами: чем автономней восприятие, тем больше время принятия решений и тем шире спектр, из которого выбирается возможное действие. И тут Бергсон высказывает одну из главных своих интуиций: чистая пространственность восприятия – это иллюзия. Он даже пишет о невозможности чистого восприятия, к которому бы не примешивалось время:

На самом деле нет восприятия, не насыщенного воспоминаниями. К непосредственным данным наших чувств мы примешиваем тысячи подробностей нашего прошлого опыта. Чаще всего эти воспоминания оттесняют наши реальные восприятия, и тогда мы удерживаем от них лишь некоторые указания, простые «знаки», которые должны напомнить нам старые образы[939].

Таким образом, мы реагируем не на внешний объект, данный нам в восприятии, а на внешний объект, в который вписано некоторое знание, опыт, на объект, который лишь является «знаком» нашей памяти. И чем больше этот объект пронизан «письмом» нашего опыта, тем богаче оказывается его материальность. Делёз так описывает этот процесс у Бергсона:

…именно память снова в другой форме – в форме сжатия материи – способствует возникновению качества. (Значит, как раз память делает тело чем-то иным, а не мгновенным [образованием], и придает ему длительность во времени.)[940]

Если вернуться к категориям Платона, то можно сказать, что время, связанное с мобилизацией памяти, обогащает эйдолы мгновенных восприятий и делает их длящимися. Но оно же придает этим эйдолам свойства подлинности и материальности, я бы сказал – жизненности. Существенно и то, что такая память не требует специального хранилища, вроде листа, покрытого письменными знаками. Она каждый раз мобилизуется восприятием, которое извлекает из человека все богатство накопленных знаний и опыта и проецируется на предметы внешнего мира, обогащая их. Мир, контекст действия и являются носителями памяти, пронизывающей этот мир насквозь. Память прорастает в мире из души того, кто несет в себе знания о нем. Именно поэтому письмена души и есть сад, в котором забвение постоянно производит новые всходы, а смерть – жизнь.

В «Творческой эволюции» Бергсон ставит вопрос об онтологическом отличии живого от неодушевленных предметов. Он пишет также и о различении искусственной системы (мертвого, объекта науки) и естественной системы (живого). Это различение опирается у него на кантовский принцип физического детерминизма, к которому он присоединяет время. Бергсон пишет: «…состояние искусственной системы зависит от того, чем она была в непосредственно предшествующий момент…»[941] Он поясняет, что этот физический детерминизм не предполагает времени. Между предшествующим моментом и настоящим существует промежуток, между ними нет никакого перехода, как нет перехода от одной математической точки к другой. А потому

Вход
Поиск по сайту
Ищем:
Календарь