Онлайн книга «Замри. Роман с театром»
|
Выйдя из театра на скудно освещённую улицу, мы увидели Юру, слишком жестикулирующего в разговоре с тем же незнакомцем. Правильно было не оставлять его, а вместе двинуться в гостиницу. Тем более жили на одном этаже. Но он сначала не откликнулся, а потом объяснил, что это местный журналист – «Ему надо помочь» – и мы можем спокойно идти, всё в порядке, его проводят. Ладно, он не один, с человеком, которому отцы города (и телохранители) доверяли. Случайный прохожий не затесался бы в их тесную компанию. На рассвете разбудил звонок – Юра: «Зайди ко мне». Щекоч сидел словно в полудрёме. «С кем я вчера пришёл?» Попросил переговорить с дежурной по этажу. Ещё недавно милая женщина преобразилась и зарапортовала: «Ничего не знаю. Как так? А вот так. Видела приличного гостя, который провожал постояльца, при галстуке, трезвого, зачем мне расспрашивать? Он был недолго, скоро ушёл». Только вернувшись, заметил: в номере кавардак. Вещи разбросаны, вывернуты, шкаф настежь. Щекоч не паниковал, но пребывал в смятении: «Пропали книжки – записная и с номерами телефонов. Нет депутатского мобильника, который не должен пропадать. Остальное – мелочи». Он не помнил ничего из случившегося после нашего ночного расставания. Вспомнил, что сопровождавший его в гостиницу журналист в номере стал обнажаться и что он сказал ему: «Я не по этой части, парень». Юра постепенно приходил в себя. Он должен был сообщить о пропаже телефона, поднять шум, сделать заявление и т. д. «Как раз этого делать не следует. Ухудшит ситуацию», – Корецкий, которому Юра позвонил, не на шутку взволновался. Попросил дать время до вечера, и если ничего не выйдет, тогда уж поднимать шум. К вечеру Юре всё вернули. Кроме записных книжек. Зная место действия, время, персонажей (со словами и без), каждый, отпустив на волю воображение, в силах представить эту историю как ему заблагорассудится. Можно сгустить краски почти детективного повествования или смягчить их, можно попытаться добраться до вершин обобщений или спуститься в низины бытовых подробностей, но, как ни верти, вопрос крутится вокруг одного: чем и кому журналист был обязан вниманием к своим записям? Если бы Щекоч уцелел, не стоило бы задавать этот вопрос и вообще рассказывать о небольшом происшествии. Для меня оно теперь полно значения, а для него это было так… – дежурное. В августе 1996 года, в разгар первой чеченской войны, к Щекочихину, уже депутату, попал документ. Если не путаю, 200 миллионов рублей из госбюджета перечислялись в Чечню по двум статьям – на экологию и рыболовство. Взбешённый, потеряв над собой контроль, он кричал в одном из кабинетов: «Какая экология, какое рыболовство, если в реке Сунже плавают трупы, а не рыбы?» Его визави хранил спокойствие: «Юрий Петрович, Чечня – это часть Российской Федерации, или вы с этим не согласны?» От всего, что видел, слышал, знал Щекоч, можно было сойти с ума. «По чуть-чуть» не спасало его, напрочь лишённого чувства самосохранения. В последние годы он предчувствовал свой конец, но продолжал рисковать, похмыкивая. Юра знал: воры в законе, которых он допёк своими расследованиями, на сходке голосовали за его уничтожение. Он остался жив потому, что для принятия решения не хватило двух голосов (демократия!). |