Онлайн книга «Замри. Роман с театром»
|
Однако не менее опасны те, кто писал и требовал соблюдения законов, кто представлял демократию в законных органах власти. Кто же в 2003 году принял решение о его убийстве? Что Щекоча отравили, сомнений не было, но, поскольку доказательства тщательно сокрыты, есть смысл перечислить хотя бы малую толику дел, которыми Юра занимался перед смертью. В штабе по освобождению заложников в «Норд-Осте» резко выступил против силовой операции. После разоблачил тайно награждённых Звёздами трёх начальников ФСБ. Они обязаны были не допустить теракта, и вот, нате, герои! Добивался отставки двух замов генпрокурора, всемогущих генералов, тормозящих расследование уголовных дел. Принялся разматывать сложнейший узел, который сплёл бывший министр атомной энергетики господин Адамов. Выяснял судьбу денег, выделенных на восстановление Чечни. Связался с Bank of New York для получения документов об отмывании денег высшими российскими чиновниками. Занялся крупным воровством в Министерстве обороны, чьё оружие уходило налево, попадало к чеченским боевикам. Наткнулся на контрабанду, шедшую в мебельный магазин, а докопался до неучтённой продукции, поступавшей в Россию под крылом ФСБ. Просроченное мясо, китайское бельё и… наркотики! В результате наверху всё-таки пожертвовали генеральным прокурором, убрали мощных чиновников, министра внутренних дел и всё прикрыли. А Юра, Юрочка добился продолжения дела. Незадолго до смерти Щекоч расследовал обстоятельства взрыва домов в Москве и Волгодонске, учений в Рязани. Он обезоруживал подвижничеством и азартом, тем, что к нему не подъехать – не подойти, тем, что когда-то звали бессребреничеством. Не могу найти нужное слово: безофшорность, безнефтянистость, безоткатность… – в общем, без. Управделами Президента всемогущий Бородин, узнав, что у господина Щекочихина нет квартиры в столице, тут же предложил однокомнатную, а если двухкомнатную – внести незначительную сумму долларов. Юра сказал, что у него их нет. Управляющий засмеялся: «Не беда!» Он решил, что нет с собой. Щекоч был неразборчив в одном: в выборе врагов, как заметил кто-то, не помню кто. Юрий Петрович успел сделать много добрых дел, но иногда, включая телевизор, слушая и внимательно всматриваясь в лица, думаешь – стоило ли? Те, с кем он боролся, преуспевают, они живучи, быстро приноравливаются к любой ситуации. Да и люди, похоже, устали, привыкли. Нашим крысам комфортно и в жару, и в мороз, да и просторы у нас большие, есть где поживиться. В театре моей молодости в зале стоял хохот, когда в «Грозе» Феклуша рассказывала о видении, которое у неё было в Москве: «Иду я рано поутру, ещё чуть брезжится, и вижу, на высоком-превысоком доме, на крыше, стоит кто-то, лицом чёрен. Уж сами понимаете кто. И делает он руками, как будто сыплет что, а ничего не сыпется. Тут я догадалась, что это он плевелы сыплет, а народ днём в суете-то своей невидимо и подберёт». Недавно довелось посмотреть новые постановки пьесы Островского. Не смеются. Сдавленные, нервные смешки, будто разговор о чём-то запретном, а не о том, что всем известно. Разговор о Щекочихине всё больше приобретает оттенок запретности. Как-то не ко времени и «Комсомолка» семидесятых, в которой Юра вёл клуб «Алый парус», и «Литературка» с его замечательными журналистскими расследованиями, всколыхнувшими страну, и «Новая газета», где был заместителем редактора, – не в чести у властей. Лез всюду, куда не следует. Стоит ли задавать вопрос, кто убил? |