Книга Замри. Роман с театром, страница 313 – Адольф Шапиро

Авторы: А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ч Ш Ы Э Ю Я
Книги: А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Ы Э Ю Я
Бесплатная онлайн библиотека LoveRead.me

Онлайн книга «Замри. Роман с театром»

📃 Cтраница 313

Наши таможенники, собирая мзду, обирали всех подряд, а впереди – турецкие асы. Те, если что не так и мало, выбрасывали сумки из поезда на землю (свою).

Пока я вникал в подробности рискованного бизнеса, делегация на конгресс международного Института театра после злоключений на российско-болгарской границе дремала. Доводы Кирилла Лаврова, его флажок депутата – впустую. Все остались без денег на житьё и отель («не так оформлено»). Мне удалось утаить купюру, и утром, проезжая мимо чужих гор, я, как паша, угощал всех чаем.

Его пили из армудов вприкуску с новостями о попутчиках. Внимание к ним слишком далеко завело ночью. Амбал переглянулся с видавшими виды дамами и предложил выйти в тамбур. Неуютно, а что делать? Там спросили: «Сколько надо?» С опозданием (и облегчением) дошло: любопытствующий мэн принят за типа, работающего в связке с таможенниками.

Жирные лица тех барыг забылись, навсегда – другие, застывшие в страхе. Учителя, медсёстры, инженеры, не имея коммерческой жилки и опыта, по чьему-то совету решили рискнуть. Наскребли остатки деньжат, ещё хуже – одолжили и, стесняясь самих себя, рванули в благополучную Турцию.

Братки безошибочно выискивали потенциальных жертв. Многие из них, не успев доехать до границы, обнаруживали, что остались на бобах.

Я чувствовал себя горьковским Лукой, утешая безутешных.

«А я остаюся с тобою, родная навеки страна. Не нужен мне берег турецкий…» – из лирически-залихватской старой песни.

Четвёртый акт – акт без Луки – самый содержательный. Всё построено на безмолвном диалоге героев с тем, кто «поманил, а дорогу не указал».

Сатин не может простить, что не он, а кто-то иной, пусть на время, оказался в центре внимания. И сам не может избавиться от морока, навеянного старцем, его цепкими и прилипчивыми, как водоросли, речами.

«Я сегодня – добрый… черт знает почему!..» – лукавит Сатин. У него каждая фраза разъедена иронией. Знает – не в доброте дело. Хитрый старикашка улизнул во время драки, лишив удовольствия его переспорить. С тех пор вожак потерял покой. Обрести его можно, выбросив старика из головы. А тот прочно засел: «Человек рождается для лучшего!» Сатина корёжит от возникшей зависимости. То и дело стопорит, помимо воли цитируя Луку.

«Молчать о старике», – приказывает шулер. Ему бы монополизировать право на толкование того, кто невесть откуда пришёл и так же загадочно исчез. «Старик – не шарлатан! Я – понимаю старика!» – И тут же передёргивает его слова.

Но желание Сатина возвратить пошатнувшееся лидерство – сюжетная сторона. Есть потаённая, прорвавшаяся в признании влияния на него старца. Тот подействовал на него как кислота на ржавую монету. Не будь Луки, не дошёл бы он до абсурдно звучащего в ночлежке: человек – это звучит гордо!

Себя успокаивает или – подобно Луке – человеков?

Социальных романтиков и утопистов соблазняла мысль об изменении природы человека и сотворении нового, невиданного. Сегодня звучит пародийно и комедийно. Полбутылки, и человек – «это не ты, не я, не они… нет! – это ты, я, они, старик, Наполеон, Магомет… в одном!».

Что в Луке выведен Толстой. Значит, вырвавшаяся фраза о кислотном воздействии старика полна особого значения. Не давали пролетарскому писателю покоя толстовские проповеди. Не потому ли, что испытывал перед графом священный ужас?

Вход
Поиск по сайту
Ищем:
Календарь