Онлайн книга «Замри. Роман с театром»
|
Среди множества вопросов, прокладывающих путь к булгаковской правде, пожалуй, главный – как обнаружить в пьесе опыт наших дней? «Прокладывающих путь к булгаковской правде» – не описка. Она не набор законсервированных ценностей. Испытывается на подлинность новым залом. Поэтому, если решусь на ещё одну попытку, прежний опыт будет относительно полезен. Читать заново. Всё изменилось – люди, Рига, Москва, заботы, я. Есть ли тема, объединяющая хронику личной истории Мольера и его борьбы за театр? Это тема вызова. Мольер у Булгакова и творчеством, и жизнью бросает вызов обстоятельствам, доводам рассудка, коллегам, летам, друзьям и врагам, больному сердцу, государственному устройству, судьбе. Иногда делает это сознательно, а чаще всего – по воле таланта, не подчиняющегося никому, даже самому Мольеру. «…Я писатель, я мыслю, знаете ли, я протестую…» Артист мог бы сказать – я чувствую, значит, я протестую. Протестую против всего и всех, кто мешает существовать так, как мне необходимо. По обрывочным фразам легко представить, какую бурю вызвал в театре новый роман Мольера. Их было много, к ним привыкли. Но актёры уловили в страсти Мольера угрозу театру и ему самому. Арманда плачется, что все ополчились на неё. Бутон вопрошает хозяина, сколько ему лет. Лагранж заклинает Арманду: откажитесь от него! Мадлена в припадке отчаянья готова подменить Арманду кем угодно. У каждого своя тревога, свои мысли, общее – страх перед грядущим. Мольер идёт наперекор обстоятельствам. Безудержная сила влечёт Жан-Батиста к Арманде. Да, страстная натура, взбунтовавшаяся плоть, всё так, но есть нечто, что делает Мольера не рабом слепой страсти, а хозяином собственной жизни. Это – идея начать всё заново. Её породила любовь к Арманде. «Я хочу прожить ещё один век! С тобой!» Вызов времени. Продлить, продлить… Невыносим театр, подводящий черту: что-то в числитель, что-то в знаменатель – и результат. Как «дано» и «вывод», как изложение содержания музыкального произведения. В детстве, на вопрос «про что кино?» мой товарищ выпаливал – «про войнуху». Или – про любовь, или – про шпионов. Но иногда, подумав, изрекал: про жизнь. Это и про войну, и про любовь, и про шпионов. «Кабала святош» – про жизнь. Как же густо замешена экспозиционная картина! Людовик в театре, решение о завтрашнем венчании, объяснение с Мадленой. Почему всё в один вечер, сразу, сейчас же, тут же? Как связаны эти события и связаны ли? Режиссёр, у которого не возникает этот вопрос, – не режиссёр. Но каждый даёт на него свой ответ. И ни у одного не может быть претензии на объективность. Эта-та субъективность, единственно возможная в театре, оправдывает появление на афише имени режиссёра рядом с именем автора. ![]() Сдача макета спектакля «Кабала святош» в МХТ им. А. П. Чехова. И. Смоктуновский, В. Невинный, И. Саввина, И. Мирошниченко, Л. Эрдман, О. Ефремов (сидят), А. Калягин и А. Смелянский (стоят). (1988 г.) Вот мой ответ. Как раз визит короля в театр решает всё. Театр признан, у Мольера развязаны руки. Он решился изменить жизнь на волне успеха. Видимо, и это имеет в виду умница Мадлена, упрекая Мольера в жестокости. В пьесе представлены три театра – Мольера, Людовика и Шаррона. Самое трудное явить во всей красе каждый из них, да ещё объединить всё булгаковским чувством театральности. У каждого театра своя манера. Каждый разыгрывает свою пьесу, и во главе – талантливый премьер. Театр Мольера на виду, его слова, подтекст, намерения не ускользают от пристальных наблюдателей. Подмостки Людовика блещут оперной пышностью и балетной условностью поз, за которыми не сразу прочитываются смысл и намерения. Но самый сильный театр у Шаррона. Театр теней. Лица неразличимы, неслышно ходят, нашёптывают. Его исполнители видят всё, их не видит никто. Поэтому теневая труппа Шаррона в исторической перспективе оказалась самой живучей. |
![Иллюстрация к книге — Замри. Роман с театром [book-illustration-13.webp] Иллюстрация к книге — Замри. Роман с театром [book-illustration-13.webp]](img/book_covers/141/141081/book-illustration-13.webp)