Онлайн книга «Замри. Роман с театром»
|
Чехов обожал Москвина. Смешные фразочки, предложенные им на репетициях, драматург включил в окончательный текст пьесы. Многие слова актёр произносил по-своему. Скажем, «климат» с ударением на «а». Но и он, и театр, не могли предугадать бунт закомплексованного Епиходова, требующего, чтобы с ним обращались деликатным способом – он ведь не «какое насекомое». Он желает взять у жизни реванш за неудачи. Это обернётся трагедией для владельцев вишнёвых и яблоневых садов. И банановых рощ тоже. Долгий путь спектакля был сопряжён с проблемами, выходящими за пределы театральных. С куда более серьёзными, серьёзнее не бывает. Чем дольше, тем больше участники волновались за незабываемого Владимира Кашпура. ![]() Рената Литвинова в роли Раневской. Его маленький курносый Фирс рядом с изящными фигурами хозяев смотрелся трогательно. Втроём они составляли занятную группу. Фирс – душа дома, хранитель его уклада, знал, как должны вести себя гости и прислуга, где быть хозяевам. Владимир Терентьевич, полвека служивший МХТ, был и для нас, и для зрителей его домовым. Предельная натуральность существования Кашпура-Фирса заземляла лунатизм Ренаты, полёт фантазии Дрейдена. Но с каждым годом поразительная естественность актёра переходила сценические границы. Владимир Терентьевич начал терять слух, боялся упустить реплику, после которой надо вступить. Фирс с напряжением ловил каждое слово партнёров. Вскоре ему пришлось и особо всматриваться. Со стороны это производило неизгладимый эффект. Старый слуга походил на верного пса, радующегося тому, что может вновь служить. Хотя, когда он подавал барыне кофе, блюдечко с чашкой дрожало, подпрыгивало и звенело в тонкой руке. Чего в этом позвякивании было больше – мастерства или знака наступающей беды? Раздражительность, даже злость, появившаяся у Кашпура при напоминании, когда и откуда он выходит на сцену (лишь в последние месяцы разрешил сопровождать его за кулисами), переплавлялась в бурчание Фирса по поводу разрушения устоев театра. Я облегчённо выдыхал каждый раз после того, как в финале он выбегал перед занавесом, подходя к самому краю рампы. За весь спектакль Фирс должен присесть один раз, на балу, когда никого поблизости нет. Я готов был изменить своё решение, но артист обижался, настаивал на прежнем рисунке роли. Тревожно, но не спорить же? «Прежде у нас на балах танцевали генералы, бароны, адмиралы, а теперь посылаем за почтовым чиновником и начальником станции, да и те не в охотку идут». Интересно, как воспринимался этот текст, когда МХТ стал имени Горького? Как-то спросил Акимова, который неизменно был на «Тени» Шварца, что он выводит из реакций публики? «Каждый раз сижу и удивляюсь». И я удивлялся на «Саде». С каждым сезоном в зале было больше зрителей, не читавших пьесу. Это что, в «Современнике» Гафт, игравший Фирса, собрался, как всегда, выйти на сцену, чтобы после отъезда господ поискать выход из заколоченного дома, да не успел. Публика проводила их аплодисментами, а спонсоры, сообразив, что дальше ехать некуда, сразу же торжественно вынесли на сцену корзину цветов. Всем Фирсам из моих «Садов» можно найти аналог среди собачьих пород. Терентьевич, конечно, дворняга – милая, верная, благодарная и ушастая. Подобную подобрал Март Китаев и назвал Тяпой. Евгений Лебедев из БДТ – сторожевой пёс, кавказская овчарка, помесь с волком. Он потом перешёл на службу в «Сад» МДТ. Фирс из Манагуа – порода гладкошёрстных (легче переносит жару), там популярна мексиканская голая, говорят, из древнейших. А вот слугу Юри Ярвета не разгадаешь. На эстонскую гончую не похож. В нём всего намешано, и до чего предан барыне… Когда латышский писатель Гунар Цирулис долго не был дома, пёс, встречая, так прыгал в коридоре, что от радости падал без сознания. |
![Иллюстрация к книге — Замри. Роман с театром [book-illustration-110.webp] Иллюстрация к книге — Замри. Роман с театром [book-illustration-110.webp]](img/book_covers/141/141081/book-illustration-110.webp)