Книга Длинная тень гильотины. Как орудие казни изменило искусство, пространство и время, страница 48 – Ласло Ф. Фёлдени

Авторы: А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ч Ш Ы Э Ю Я
Книги: А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Ы Э Ю Я
Бесплатная онлайн библиотека LoveRead.me

Онлайн книга «Длинная тень гильотины. Как орудие казни изменило искусство, пространство и время»

📃 Cтраница 48

Современный город в буквальном смысле раздроблен. Как огромный коллаж. Или как увешанные рекламой брандмауэры площади Карусель. Чем крупнее буквы рекламы, тем скорее ее заметят. Неважно, что именно рекламируется: новый сорт мыла, недавно изданная книга или более практичная, чем когда-либо, ванна, – главное, чтобы размер букв одного текста превышал размер другого, чтобы ни один квадратный сантиметр не остался неиспользованным. В «Госпоже Бовари» дом аптекаря Оме «сверху донизу заклеен объявлениями, на которых то разными почерками, где – круглым, где – с наклоном вправо, то печатными буквами написано: “Виши, сельтерская, барежская, кровоочистительные экстракты, слабительное Распайля, аравийский ракаут, лепешки Дарсе, паста Реньо, бинты, составы для ванн, лечебный шоколад и прочее”…»[163]. Фредерик Моро из «Воспитания чувств» предпочел бы выбросить только что попавшую ему в руки газету «Весельчак», потому что, просматривая ее, даже не знает, что читать: «Передовая неизменно бывала посвящена уничтожению какой-нибудь известной личности. Затем следовали светская хроника, сплетни. Далее шли насмешки над “Одеоном”, над Карпентра, над рыбоводством и над приговоренными к смерти, если таковые были. Исчезновение океанского парохода послужило на целый год темой для шуток. Художественные корреспонденции занимали третий столбец, где в форме анекдотов или советов давались рекламы портных, помещались отчеты о балах, объявления о распродажах, разбор книг и тем же стилем писалось о томике стихов и о какой-нибудь паре сапог»[164].

В 1846 году Бодлер писал: «Каким бы прекрасным ни был дом, он прежде всего – и это до того, как глаз задержится на его красоте, – имеет столько-то метров в длину и столько-то – в ширину. Так же и литература, представляющая собой бесценнейшую материю, прежде всего измеряется числом строк»[165]. Литература, набранная в столбцы, – особенно романы-фельетоны вроде «Парижских тайн» Сю – не только внешне напоминает рекламные объявления с их разнообразной версткой: она и сама по себе имеет рекламную ценность. Газета не только публикует роман, но самой своей версткой и рекламирует его. Литература, занимающаяся саморекламой. Бодлер ненавидел романы, публикуемые с продолжением, а от рекламы его тошнило («Не понимаю, как рука может касаться газеты, не содрогаясь от отвращения»[166], – пишет Бодлер в «Моем обнаженном сердце»). Однако он согласился и даже специально попросил редактора La Presse Арсена Уссе, который раньше тоже жил в районе Дуайен и которого он вообще-то ценил невысоко, чтобы фрагменты из книги «Парижский сплин» публиковались в подвале на первой полосе газеты. Таким образом он невольно пытался конкурировать с рекламой и объявлениями, кишащими на последней, четвертой, странице газеты. Потому что – что прежде всего видит читатель, когда берет газету в руки? Первую и последнюю страницу. Уссе может по своему вкусу выбирать из присланных произведений, пишет Бодлер, посылая ему несколько стихотворений в прозе: «Разрежьте их на кусочки, и вы увидите, что каждое из них живет отдельно»[167]. Бодлер прекрасно понимал, что реклама составляет литературе серьезную конкуренцию: литературу надо воспринимать быстро, пока вниманием читателя не завладело что-то еще. Реклама и литература уже тогда боролись друг с другом в одной весовой категории.

Вход
Поиск по сайту
Ищем:
Календарь