Онлайн книга «Ледяной отец подруги»
|
— Нет, — тихо сказала я. — Ну вот. Считай, появилась. — Она подвинула карту обратно. — И не смей мне больше говорить про деньги. Никогда. Это оскорбительно — и для меня, и для тебя. У меня их столько, что я не знаю, куда девать. А у тебя их нет совсем. Это несправедливо. И я это исправлю. Хочешь ты того или нет. Я смотрела на неё и не могла понять, откуда в этой избалованной, резкой, насмешливой девочке — столько тепла. Такого настоящего. Такого обжигающего. Я сдалась. И началась другая жизнь — жизнь, о которой я раньше читала только в глянцевых журналах, украдкой пролистывая их у кассы в супермаркете. Эрика втянула меня в свой мир — мир закрытых вечеринок на крышах, где официанты разносили бокалы с шампанским, похожим на жидкое золото. Мир бутиков, где за нами закрывали двери и приносили кофе в фарфоровых чашечках, а продавщицы называли её по имени и улыбались мне — потому что я была с ней. Мир салонов красоты, где меня мыли, мазали, растирали, укладывали, подкрашивали ресницы, подпиливали ногти — и я лежала с закрытыми глазами, как в полусне, не веря, что всё это — со мной. Я сопротивлялась. Краснела. Отводила глаза, когда она протягивала карту. Чувствовала себя Золушкой на балу, у которой вот-вот пробьёт полночь, и платье превратится в лохмотья, и все увидят — ага, самозванка, провинциалка, да как она посмела. Но Эрика не отпускала. Крепко держала меня за запястье своей тонкой, холодной рукой и тащила вперёд, в этот ослепительный, пахнущий дорогими духами мир — так, будто точно знала: мне там место. И однажды — в бутике, где пахло кожей, деревом и чем-то неуловимо-пряным, — она сняла с вешалки платье. Чёрное. Простое. С одной тонкой бретелью на плече и асимметричным разрезом, который начинался где-то у бедра. — Примерь. — Эрика, нет. Это слишком. Это… — Яся. — Она сунула мне платье в руки. — Это третий раз, когда ты мне отказываешь. Больше я не прошу. Иди в примерочную. Немедленно. Я пошла. Ткань скользнула по коже прохладно и шелковисто — как вода. Молния застегнулась почти без усилия, точно платье было сшито на меня, точно знало мою талию, мои плечи, изгиб спины. Я боялась посмотреть в зеркало. Правда боялась. Стояла, прижавшись лбом к прохладной стене примерочной, и слушала, как бухает сердце. — Яся, долго ещё? Выходи! Я вышла. И посмотрела в большое, во всю стену, зеркало. И не узнала себя. Из стекла на меня смотрела не та девочка в пальто с одной пуговицей, не та испуганная первокурсница, что приехала в этот город с клетчатой сумкой и маминым пирогом, завёрнутым в полотенце. Не Золушка. Не самозванка. На меня смотрела женщина. Красивая. С горящими, широко раскрытыми глазами, в которых дрожал свет. С румянцем, разливающимся по щекам. С волосами, которые мне час назад уложили крупной небрежной волной — так, что они струились по плечу, как тёмный шёлк. С тонкой, нежной ключицей, выступающей из-под чёрной бретели. С линией шеи — длинной, беззащитной, будто созданной для того, чтобы к ней прикасались. Я поднесла пальцы к губам. Я не плакала. Но что-то внутри — дрожало. — Вот, — тихо сказала Эрика, подойдя сзади и встав мне за плечом. Её отражение улыбалось в зеркале рядом с моим — две девочки, две подруги, два разных мира, соединившихся в одном стекле. — Теперь ты похожа на себя настоящую. |