Книга Ледяной отец подруги, страница 28 – Корделия Грин

Авторы: А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ч Ш Ы Э Ю Я
Книги: А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Ы Э Ю Я
Бесплатная онлайн библиотека LoveRead.me

Онлайн книга «Ледяной отец подруги»

📃 Cтраница 28

Я улыбнулась. Кривой, натянутой, фальшивой улыбкой.

И тут я увидела его.

Сначала — только силуэт. Высокий, широкий в плечах, тёмный на фоне огромного окна, за которым расплывались огни ночного города. Он стоял чуть в стороне от основной толпы, у самого подоконника, и вокруг него сгрудилась группа мужчин — таких же высоких, таких же дорогих, таких же уверенных в своём праве занимать пространство. Они смеялись, и он говорил что-то, отчего смех становился громче, и даже отсюда, через весь зал, я видела, как один из них хлопнул его по плечу, а он чуть наклонил голову — жест, полный ленивого, царственного превосходства.

Чёрный смокинг, сидевший на нём так, будто его сшили прямо на теле. Белая рубашка, расстёгнутая на одну пуговицу у горла — единственная вольность, единственная трещина в этой безупречной броне. Тёмный галстук, чуть ослабленный. Рука с бокалом виски — я видела янтарный цвет даже отсюда. Широкие кисти, длинные пальцы, тяжёлые часы на запястье, поблёскивающие золотом.

Он выглядел так, как должен выглядеть мужчина его возраста и его статуса, — безупречно. Властно. Чуть скучающе, будто весь этот вечер, весь этот зал, все эти люди были для него чем-то привычным и давно надоевшим, как старая газета.

А потом он повернулся.

И я узнала его.

Мир качнулся. Буквально — пол ушёл из-под ног, люстры поплыли, музыка оборвалась, как перерезанная струна, и в ушах зазвенела тишина — оглушительная, ватная, как после взрыва.

Нет. Нет. Нет.

Шампанское выплеснулось из бокала — горячая, липкая волна хлестнула по белой перчатке, по запястью, по обнажённой руке, и я даже не почувствовала холода, потому что внутри меня всё горело, всё кричало, всё сжималось в один тугой, задыхающийся узел.

Станислав Вольский.

Отец Эрики.

Тот самый Стас из джипа.

Три месяца. Три месяца я хоронила эту ночь — закапывала её в самую глубокую, самую тёмную яму памяти, засыпала сверху землёй, утрамбовывала, бетонировала, заставляла себя не вспоминать. Но память — подлая штука. Она не забывает. Она ждёт. И сейчас, в одну секунду, она вытащила всё наружу — как труп из-под льда.

Джип. Чёрный, огромный, пахнущий кожей и табаком. Руки — чужие, грубые, хватающие за запястья. Запах алкоголя, резкий, тошнотворный. Смех — пьяный, хриплый, страшный. И его голос — низкий, бархатный, ленивый: «Куда едем, пацаны?» А потом — тишина. А потом — его же голос, но уже другой, трезвый, резкий, как хлыст: «Разворачивайся.»

Я не могла дышать. Воздух в зале стал густым, вязким, как мёд, и я глотала его, но он не доходил до лёгких. Сердце колотилось где-то в горле, в висках, в кончиках пальцев — бешено, неровно, как пойманная птица, бьющаяся о прутья клетки.

— Яся! — Эрика схватила меня за локоть, и её ногти впились в кожу сквозь шёлк. — Яся, ты чего? Ты белая, как стена. Нет, хуже — ты белая, как мой пудель после груминга. Что случилось?

— Это… — Я не могла выговорить. Язык стал ватным, губы не слушались. — Это… твой отец?

— Ну да, — она пожала плечами с той лёгкой, привычной небрежностью, которая всегда появлялась у неё, когда речь заходила о семье. — Станислав Викторович Вольский, собственной персоной. Король недвижимости, повелитель девелопмента и главный спонсор моей головной боли. А что? Ты его знаешь?

Вход
Поиск по сайту
Ищем:
Календарь