Книга Белое дело в России. 1920–1922 гг., страница 286 – Василий Цветков

Вехой в истории кадетской партии можно считать события осени 1918 г. В Крыму, в Гаспре, в имении графини Паниной (члена ЦК партии) 2 октября 1918 г. прошло совещание членов ЦК (председатель – И. И. Петрункевич (отчим графини Паниной), Н. В. Тесленко, В. Д. Набоков, С. В. Панина, Г. Н. Трубецкой, П. П. Рябушинский, Н. И. Астров, присутствовали также бывший городской голова Нижнего Новгорода Д. В. Сироткин и Ф. И. Гаярин), на котором главными стали уже вопросы организации всероссийской власти, «преемственной прежней власти со всеми ее договорными обязательствами». Открыл собрание Астров, сразу же обозначивший очевидность скорого поражения Германии и «печальный факт» отсутствия «единой и независимой России» на предстоящей мирной конференции, равно как и отсутствие общепризнанного Всероссийского правительства (точные сведения об Уфимском Совещании и Уфимской Директории еще не были получены на белом Юге). Но каковы бы ни были решения союзников, представители антибольшевистского движения должны (по мнению Астрова) твердо придерживаться следующих пунктов: «Совдепия не должна быть допущена на Конференцию; Федерация вассалов Германии не может представлять Россию; Самочинные выступления политических групп и новообразований на Мирной конференции тоже недопустимы»^[545].

Окончание военных действий в Европе, очевидный разгром Германии делали необходимым, по словам князя Г. Н. Трубецкого, поддержавшего Астрова, «достижение единства государственной организации», «объединение России», которое позволит ей «из объекта превратиться в субъект» государственного, международного права. По его мнению, следовало «особое внимание обратить на Добровольческую армию, которая пронесла идею государственности, как священный Ковчег, через все испытания». Это его мнение поддержали Тесленко и Винавер. Учитывая, что «90 % офицеров монархисты», Трубецкой полагал возможным «объединить все интересы», сочетая принципы военной диктатуры с монархическими симпатиями, «поставив во главе Добровольческой армии Великого Князя Николая Николаевича, при условии непредрешения дальнейшего образа правления». Великий Князь представлялся «приемлемым и для союзников». В то же время нужно учесть, что «объединение партий в связи с конъюнктурой в Европе (победа союзных демократий) требует «равнения налево». Но и для «левых» кандидатура бывшего Верховного Главнокомандующего Российской Императорской армий была бы, по мнению Трубецкого, «возможна при заявлении, что она доведет страну до того момента, когда она сама будет в состоянии решить свою судьбу».

В. Д. Набоков соглашался, что «союзники вместе с германцами не должны мешать Добровольческой армии исполнить свою задачу и занять Москву». Однако настаивать на соблюдении заключенных во время войны договоров вряд ли возможно, так как «договоры обусловлены участием в войне, Россия же выбыла из строя», а «требовать исполнения обязательств по договорам мог бы только Николай II». С ним соглашался «резко и грубовато высказавшийся» П. П. Рябушинский, уверенный в важности «занимать позицию определенную – друзей и союзников Англии и Франции»: «Добровольческая армия пока ужасно бессильна. Нужно выдвинуть лиц, которые бы говорили с союзниками. Никто не сознает необходимости единой России с такой остротой, как промышленники… Большевики грабят, но немцы грабят еще более. Германия занимается скупкой заведомо краденного».