Книга Белое дело в России. 1920–1922 гг., страница 307 – Василий Цветков

Казалось бы, создание общественных структур, близких по идеологии к политическому курсу Белого дела, должно было встретить поддержку со стороны южнорусских политиков. Однако против организации Союза выступил ЦК кадетской партии и Национального Центра. Сходство политических позиций признавалось, но создание параллельных структур считалось излишним. Кадетская партия стремилась к расширению собственного регионального представительства, а «краевой» характер политических лозунгов расценивался как угроза «самостийности». Поэтому ВНЦ было решено содействовать созданию в первую очередь краевого отдела Центра и кадетской партии. Очевидно, что на это повлияло отрицательное отношение к «партийности», высказанное в программе Союза. Приоритет партийно-политического руководства над общественно-политическим выразился здесь с достаточной очевидностью. Партийные интересы и установки, даже в условиях падения их популярности, продолжали оказывать заметное влияние, сдерживали создание широкого антибольшевистского фронта на новой, надпартийной основе.

Что касается Манакина, то схожие взгляды развивались им в еще одном рапорте на имя Романовского, – об «организации» и «политическом воспитании» офицерства, написанном уже в феврале 1920 г. в Новороссийске. Манакин утверждал, что «мы ведем гражданскую войну, и, значит, строить Армию на одной дисциплине еще далеко недостаточно». «Нужна общая, единая идея, ведущая в бой как офицеров, так и солдат». Однако, следуя принципу «Армия вне политики», особая политическая организация офицерства представлялась «нежелательной» и «даже вредной». «Мы, офицеры, действительно очень далеки от политики и почти совершенно не представляем себе уклона политических верований даже наших ближайших друзей и соседей не говоря уже про начальников». Предполагавшееся в 1920 г. восстановление в прежнем виде структур Союза офицеров армии и флота (одной из важнейших основ в формировании Белого движения в 1917 г.) Манакин считал неприемлемым: «Вряд ли эти деятели могли бы вновь провести ту организацию, которая в 1917 году была построена, и довольно неудачно, на осужденном уже принципе комитетов». Кроме того, основанный на принципе выборности «представительный орган» офицерства вберет в свой состав «тех, кто больше других будет кричать».

«Политическое воспитание» среди офицеров необходимо вести постепенно, начав с достижения «всесторонней осведомленности офицеров во всех происходящих у нас и в других странах событиях». Офицерство – тот самый важнейший элемент будущего «гражданского общества», на который «опираться может и должна власть». «После трех лет революции офицеры выросли уже из старых понятий…, потому, что в их состав влилась почти вся интеллигентная молодежь России». Если «России нужны не манекены, а граждане», то и начинать нужно с элементарного: «широкого развития военной прессы и свободного участия в ней рядового офицерства». Когда будет создана настоящая «военная газета», тогда «аполитичное в массе своей офицерство» сможет, наконец, найти отражение в ней своей идеи «служения Родине вне классов и партий». Как бы предвосхищая политические перемены наступавшего «нового курса» генерала Врангеля, Манакин утверждал, что «какое бы то ни было государственное устройство возрождающейся России мыслимо лишь при обеспечении прав большинства населения, т. е. крестьянства и участия его самого в устроении своей жизни, а с ней и жизни Государства Российского». Для поощрения самоорганизации офицерского корпуса Манакин предлагал также создать Общество взаимопомощи офицеров и добровольцев и их семей^[566].