Книга Белое дело в России. 1920–1922 гг., страница 344 – Василий Цветков

Вместе с тем, со слов Черчилля, я могу вас заверить, о чем он обещал вам лично телеграфировать – что они продолжают и будут продолжать посылать вам вооружение. Они просят особенно не смущаться тем, что блокада с России (РСФСР. – В.Ц.) снимается. Это вообще очень сложный вопрос. Неожиданное решение принято по настоянию Ллойд-Джорджа, ни с кем из нас они предварительно не посоветовались. Сами кооператоры были приглашены в Высший Совет и вышли оттуда с решением в их пользу. Главное дело в том, что масса русских и иностранцев этому сочувствуют. Многие русские считают преступлением возражать против этого. То, с чем можно было мириться, когда ожидалось скорое освобождение России от большевиков, с их точки зрения становится преступлением, когда эта надежда исчезла. Многие иностранцы, с другой стороны, убеждены, что восстановление экономических отношений и вообще отношений с иностранцами поведет к видоизменению большевизма. Словом, эта мера одна из тех, помешать которой в данном положении дела, было бы абсолютно невозможно. Черчилль мне сказал, что ясно учитывает гибельные моральные последствия этого – падение духа у вас, мысль о том, что вас совершенно оставляют, и что с этим надо бороться, так как это неверно. Но удержать блокаду сейчас не смог бы никто. Единственно, что может быть будет возможно, – это использовать кооперативы в наших интересах или, по крайней мере, помешать им служить большевизму более открыто и явно, чем они это намерены делать. Не скрою, что предположения Ллойд-Джорджа шли гораздо дальше и вели к неприкровенному признанию большевизма. Этому пока удалось помешать. Точно так же признание Азербайджана и Грузии только фактическое, а не юридическое, не закрывает возможности соглашения с ними; если этой возможности мы не используем, то они пойдут дальше.

Я резюмирую общее настроение. Сейчас – разочарование в том пути, которым они шли под нашим влиянием, разочарование в наших советах и в вашей политике. Отсюда искание новых путей. Если мы поможем их найти, они пойдут вместе с нами, если мы останемся на прежней позиции, они будут искать их без нас. Мы им должны сделать или много уступок или должны избрать дорогу, по которой пойдем уже без их помощи. Среднего пути я больше не вижу.

Примите уверение в совершенном уважении и преданности.

В. Маклаков.

ГА РФ. Ф. 5827. Оп.1. Д. 246.

Секретное донесение представителя Южнорусского правительства при Грузинском правительстве полковника Ден министру иностранных дел генералу от кавалерии Баратову (копии генералу Деникину, генералу Слащову).

2 (20) марта 1920 г., г. Тифлис.

Изложив Вашему Высокопревосходительству в моем докладе политическую обстановку в Закавказье за последние дни, я беру на себя смелость предложить Вашему вниманию некоторые соображения, совершенно не относящиеся к кругу моей деятельности в Закавказье, но случайно вызванные знакомством моим с одним лицом, на которого, быть может, полезно обратить некоторое внимание, несмотря на его причастность к враждебному к нам до сих пор лагерю. Человек этот полковник Чалый, самостийный украинец, боровшийся и против большевиков, и против нас, один из братьев которого повешен большевиками, а другой добровольцами. Полковник Чалый имеет связь с Петлюрой и многими другими влиятельными лицами. Не имея, конечно, никакой возможности, не зная его, ручаться за его искренность, я все же полагаю возможным прислушаться к высказываемым им соображениям, со многими из которых я вынужден согласиться. Основная точка зрения полковника Чалого следующая: добровольцам, ввиду их почти безнадежного положения, необходимо для дальнейшей борьбы с большевиками помощь украинцев, но эта помощь будет дана лишь при условии признания «де-факто» независимости Украины. Украинцы никогда не примирятся с господством большевиков, казаки тоже не долго выдержат большевистский гнет, и тогда, по образному выражению Чалого, имея на правой пристяжке казаков, на левой украинцев и в корню добровольцев, успех с большевиками обеспечен. С Махно сговориться можно, так как он творит чисто украинское дело, борясь против большевиков. Вот основа предложенная Чалым. Полагаю, что создавшаяся тяжелая обстановка заставляет нас обратить внимание на высказанные им соображения. По моему глубокому убеждению и на основании опыта русских окраинных новообразований, можно и прийти, мне кажется, к заключению, что злейшим врагом большевизма является национальная идея. Страны, в которых наиболее ярко проявилась идея национальная, более других застрахованы от большевизма. Следовательно, идя навстречу национальному самолюбию, мы культивируем национальную идею, наиболее верное оружие против большевизма, так как она является антиподом классовой борьбы, объединяя классы между собой одним общим для всех стремлением. Признав, хотя бы «де-факто» независимость Украины, мы этим создадим украинцам новый лозунг для объединения их в общей борьбе против большевицкого засилья. Казаки, почувствовав новых деятельных союзников, вновь поднимутся для завоевания отнятых у них автономий и вольностей. И тогда, опираясь на правом фланге на казачьи области, на левом фланге на Украину и использовав затруднения, созданные большевикам махновщиной, мы смело можем выступить из Крымского плацдарма и двинуться на Харьков, Курск и Воронеж к Москве, одухотворенные великорусской национальной идеей, которая несомненно привлечет к себе сердца всех, стонущих от ига жидовских комиссаров и латышских опричников и видящих ясно на примере Украины и других образований всю силу и мощь национальной идеи.