Книга Белое дело в России. 1920–1922 гг., страница 342 – Василий Цветков

Вот краткая информация того, что здесь происходит, той смуты в умах, которую внесли неуспехи Колчака и Южного фронта.

Мне нечего Вам прибавлять, но если бы военное счастье круто переменилось, то Европа вероятно бы склонилась перед ним. Пока же общее мнение: из антибольшевистского фронта не сумели стать народным движением.

Мы же, пока Вы существуете, стоим твердо на прежней позиции; но, однако, помощь или, по крайней мере, сочувствие заграницы становится сейчас еще настоятельнее, чем раньше, и если оно может быть легче достигнуто при термине и даже понятии «федерация» – союзники не смогут понять нашей непримиримости. Она только удивляла их, пока у нас было достаточно силы, чтобы обходиться без инородцев; но если мы будем обнаруживать ее, не имея достаточно силы, мы ускорим те процессы, которые сейчас дают полное разочарование Европы в нашей политической дальновидности и в возможности нашей победы.

Примите уверение в совершенном уважении и преданности. В. Маклаков.

Париж, 21 января 1920 г.

Милостивый государь Анатолий Анатольевич.

Посылаю Вам это письмо с генералом Боссолино; он едет неожиданно сегодня же, и у меня нет времени, чтобы написать Вам подробно; многое он расскажет Вам сам и, думаю, расскажет правильно; но вкратце хочу указать на главное.

Главное – это вопрос, сумеете ли вы где-либо удержаться, стабилизироваться, закрепить хотя бы часть своей армии. Теперь дело именно в армии, а не в территории. Как бы ни мала была та территория, на которой вы сосредоточитесь, если у вас сохранится армия – сохранится и надежда, и тогда с вами будут считаться, как с реальной силой. За последнее время мы с вами ничего не имеем. Нам слишком легко представить последствия военных неудач, скопление беженцев, упадок духа, измену со стороны всех колеблющихся, удары в спину и т. д.; словом, мы можем и должны допустить, что может быть, Вы совершенно не устоите, а это так важно для дальнейшего, что я буду просить Вас не поздно, при первой возможности дать нам какие-либо указания об этом вопросе.

Официальный указ о назначении Мильерана появился только сегодня, поэтому его я еще не видал; кое-что о его намерениях знаю через посредников; но у меня была подробная беседа с одним из главных наших друзей – Черчилля, который находится в Париже. Из этой беседы можно вывести представление о тех возможностях, которые нас ожидают.

Если вы не устоите и, таким образом, большевизм станет владыкой во всей России, союзники признают, что их политика провалилась, что то дело, которому мы здесь служили, т. е. низвержение большевизма извне, окончилось неудачей. С этого момента отношение к России изменится. Союзники поставят ставку на окружающие Россию народности и соседей; вся их задача будет состоять только в том, чтобы большевизм их не захватил, чтобы они защищали свои границы. Им они будут помогать и более щедро, чем они помогали нам. В этом случае они, вероятно, их признают, возможно, что признают за ними даже русские территории. Вся ставка союзников в это время будет, с одной стороны, на то, что они не допустят у себя большевизма, а хорошо предвидят, что такая позиция переменит и ориентацию России, что в войне большевиков с Польшей на русской территории большевики явятся носителями национальной идеи и сочувствие перейдет к ним. Они понимают также, что победа большевизма над Россией есть победа Германии над Антантой. Все это понимают умные и дальновидные политики, и тем не менее в этом случае они окажутся бессильными перед теми, кто захочет дать какой-либо ответ в ближайшие дни.