Книга Белое дело в России. 1920–1922 гг., страница 397 – Василий Цветков

Особый акцент Прокошев делал на Приходском уставе: «Православный приход признается самостоятельной церковно-общественной единицей. С организацией приходских собраний, приходских Советов и других учреждений приходских приходская жизнь становится на новые демократически-общественные основания. Все члены церковного общества привлекаются к постоянному в ней участию». «Все Соборные постановления, – продолжал профессор, – кроме «Определения о правовом положении Православной Церкви», представляющего формулировку воззрений Собора на нормальные отношения Церкви и Государства и его пожеланий в этой области, – относятся по своему существу к области внутренней церковной жизни, составляющей сферу свободного самоопределения Церкви, и по содержанию своему не противоречат ни началам государственного законодательства, ни государственной целесообразности».

Подчеркнуто демократичными представлялись напоминания Прокошева о том, что церковные преобразования обсуждались еще в законодательных органах Российской империи: «Эта коренная реформа всего строя церковной жизни сверху донизу, на новом истинно каноническом начале Соборности отвечала не только потребности, давно ясно и болезненно сознаваемой церковно-общественными кругами, но и настойчивому, неоднократно выраженному желанию законодательных палат – Государственной Думы и Государственного Совета». Исходя из этого, Прокошев ходатайствовал об утверждении Правительством решений Поместного Собора (поскольку таковые «не противоречат ни началам государственного законодательства, ни государственной целесообразности»), особенно актуальных в отношении создания Епархиальных Советов и Приходского устава с дополнениями, сделанными Томским Совещанием (полное же решение «вопроса об отношении между Церковью и Государством» принадлежало «только будущему Национальному Учредительному Собранию»). Подтверждалась недопустимость каких-либо изменений в выработанных Собором определениях («без сношений со Святейшим Патриархом и полномочными органами Центрального Церковного управления»), а также то, что ВВЦУ, «несомненно, не признает себя управомочным вносить какие-либо изменения в текст Соборных определений»^[641].

Ходатайство Прокошева увенчалось успехом. Постановлением Совета министров от 19 августа 1919 г. было решено: «Временно, впредь до установления в законодательном порядке взаимоотношений между Церковью и Государством, предоставить Епархиальным Советам, заменившим собой Духовные Консистории, и приходским общинам руководствоваться выработанными для них на Всероссийском Церковном Соборе в Москве уставами… с теми дополнениями, которые сделаны были к приходскому уставу Томским Соборным Совещанием осенью 1918 г.^[642].

На Урале, в Сибири и на Дальнем Востоке в 1918–1919 гг. поддержка Церковью власти Колчака была безусловной. Глава ВВЦУ архиепископ Сильвестр был духовником адмирала (сохранилось несколько писем владыки к Верховному Правителю), привел его и министров к присяге на церемонии открытия в Омске присутствий Правительствующего Сената 31 января 1919 г. ВВЦУ была принята особая формула поминовения власти на богослужениях. Согласно ей «следовало поминать на Богослужениях Высшую государственную власть и ея воинство» следующим образом: «Богохранимую Державу Российскую, Благоверное Правительство и Христолюбивое воинство». На ектениях, великом входе следовало «поминать сначала Святейшего Патриарха и церковную власть, а затем Державу и власть гражданскую, при молебнах же многолетие возглашать прежде гражданской власти, а потом церковной». Упоминание «Благоверное Правительство» не следует понимать как некую попытку «уравнивания» с Царской властью (форма поминания в Российской Империи: «Благочестивейшего, Самодержавнейшего Великого Государя Императора Николая Александровича всея России»). По определению православной догматики поминание «благоверный» означало «исповедующий истинную веру, правоверный, православный» и считалось «постоянным эпитетом князей, царей, епископов». «Благоверное Правительство» в общепринятом каноническом сочетании могло означать исповедание православной веры представителями белой власти и главой правительства^[643].