Онлайн книга «Белое дело в России. 1920–1922 гг.»
|
Важность духовного возрождения подчеркивалась и в частных письмах архиепископа Сильвестра Верховному Правителю. В одном из них (14 июля 1919 г., в разгар боев на Урале) глава ВВЦУ и духовник Колчака писал о «необходимости для борьбы с большевистскими идеями послать в войска и в прифронтовые части, в народ, осведомителей и проповедников из 1) священников, 2) учителей и 3) профессоров, всего в количестве нескольких десятков человек». Архиепископ лично направлял запросы на участие в этих отрядах «известных личностей». «Кроме того, предложено всем Епархиальным Архиереям указать способных и соответственных для этого дела лиц. В удовлетворение той же потребности момента, по моему предложению происходили собрания духовенства местного, пришлого и мирян для деятельного участия в полезной работе. Намечаем ряд мер, организуется Гермогеновское религиозно-патриотическое Братство (в честь Московского Патриарха Гермогена), приступили к делу патриотической нарочитой проповеди в городских церквах, совершено Богослужение в американском госпитале, намечается производство сбора белья для армии… Обращение Святейшего Патриарха Тихона к народным комиссарам по поводу годовщины их владычества нами напечатано и рассылается не только по Омской епархии, но и по всем епархиям, подведомственным Высшему Управлению»[681]. Немалую активность в развитии практической церковно-приходской деятельности проявил епископ Уфимский Андрей. На страницах газеты «Наше Возрождение» он обосновывал важность образования новой общественно-политической структуры, опирающейся на «церковно-приходские советы». Но еще раньше, накануне работы Уфимского Государственного Совещания им была опубликована брошюра с характерным названием «Народ должен быть хозяином своего счастья». Критикуя «победоносцевский период», «синодальную эпоху», которые могли привести к полному отчуждению общества от Церкви и косвенно способствовали большевистскому «перевороту», епископ Андрей был убежден, что в условиях революционных перемен церковная жизнь должна существенно измениться. «У народа русского имеется налицо церковное настроение, нужно только использовать это настроение, прояснить народу его сущность и закрепить его в жизни. Тогда духовенство будет ближе к народу, а может быть вернется к народу и интеллигенции. Церковь есть общество, а без своей собственной общественной жизни оно, конечно, мертво». «Общественная жизнь в Церкви» должна была, по мнению епископа Андрея, проявляться в самых различных сферах, в создании «собственных церковных учреждений». В области образования предстояло полностью отказаться от «духовных школ отжившего ужасного типа, в которых ничего не было ни духовного, ни церковного, кроме вывески и недоразумения» и повсеместно создавать «церковно-народные земледельческие школы, церковно-народные профессиональные учреждения, церковно-народные общеобразовательные училища». Показательно, что в качестве примера епископ ссылался на положительный «еврейский опыт», прежде всего в отношении «национального школьного воспитания», тогда как национальные традиции русской школы целенаправленно уничтожались. У Церкви «должен быть и свой кооператив», основанный на опыте «церковной взаимопомощи старообрядцев», а также «древнерусского прихода», имевшего «собственные и благотворительные и просветительные учреждения, созданные на началах кооперации». «Церковно-народная жизнь, основанная на взаимном доверии и любви» должна строиться «на взаимном доверии и любви». «В этой жизни непременно должны участвовать все: и интеллигенция и буржуи… в Церкви не должно быть никого, кроме только братьев». «В Церкви – полная свобода и полная любовь! Но церковная свобода ни в каком случае не может переходить в нравственную распущенность. Это свобода – честно жить, честно трудиться, свободно защищать общественную правду. К такой настоящей общественной свободе русский народ очень близок, – для этого должны стать во главе жизни церковно-приходские советы. Тогда русский народ будет свободным хозяином своей жизни, полным хозяином своего свободного счастья». |