Книга Белое дело в России. 1920–1922 гг., страница 424 – Василий Цветков

Принцип отделения Церкви от Государства признавался «желательной нормой будущей церковной жизни, на почве принципа свободной Церкви в свободном Государстве, при их взаимном сотрудничестве». В статье «Отделение Церкви от Государства» епископ Андрей писал: «В России возможно отделение Церкви от Государства, а не Государства от Церкви… отделение Церкви от Государства необходимо для Церкви и полезно для Государства; это будет осуществлением неотъемлемого права Церкви на полную автономию. При такой форме искреннего, добросовестного сожития Церкви и Государства возможна двойная польза для обеих сторон, их сотрудничество в общем деле, при полном взаимном уважении, при внутренней силе каждой стороны в отдельности… Но не нужно никакого покровительства для Церкви со стороны Государства, – всякое «покровительство» во всякой форме оскорбительно для Православной Церкви. Она сильна сама своей собственной силой и ни в каком покровительстве не нуждается… Церкви нужна только свобода… Нужно равенство, уравнение церковных обществ со всеми остальными без всяких специальных узаконений… Нужно только почтительное уважение со стороны всяких правителей ко Святой Церкви»^[683].

Интересно, что схожие мысли высказывал в это же время протоиерей Валентин Свенцицкий, на страницах «Церковных Ведомостей» в Таганроге, в статье «Должна ли Церковь заниматься политикой»: «Церковь собирает вокруг своих храмов «миллионы голосов». Она могущественна, как, может быть, и сама того не подозревает, не только в религиозно-нравственном смысле, но и в смысле политическом… Церковь должна действовать в политике совершенно самостоятельно, опираясь не на какую-либо внешнюю программу, а на свою внутреннюю, Божественную силу… Неужели для церковного дела безразлично, кто будет у власти: Троцкий или Колчак? Почему же церковь должна будет пассивно созерцать выборы и втихомолку радоваться победе «более подходящего» кандидата, вместо того, чтобы громко назвать самой его имя и предложить всем православным христианам, которые в то же время и граждане государства, голосовать за него?» Каким же образом можно будет добиться участия Церкви в государственных делах?

Созвучно со многими православными иерархами, протоиерей Валентин Свенцицкий считал: «Реформа должна начаться снизу и сверху одновременно. Приходы должны сознать себя не только религиозными, но и общественными единицами. Они должны организоваться для общественных выступлений, они должны взять в свои руки все, что касается жизни православного человека, начиная с решения продовольственного дела и кончая самыми высшими запросами духа… В Англии «приход» – громадная общественная сила. В России он может стать силой первенствующей. Сейчас политической жизнью руководят кучки людей только потому, что они организованы, и масса православного населения вынуждена безмолвно идти за ними. Приходы, объединившиеся политически, положат этому конец… Высший церковный орган должен объединить все приходские союзы в одно целое… И вот тогда-то будет конкретная возможность осуществить нормальное взаимоотношение Церкви и государственной власти. У церкви будет орган, объединяющий всю общественную жизнь православного населения в одно целое»^[684].

Епископ Уфимский Андрей признавал важность политической работы, ее обновления на началах духовного возрождения. В качестве основы новой партии, по его убеждению, должны стать не только приходская, но и общинная организация, «широкое самоуправление»: «Сейчас необходима большая, подлинно народная деревенская партия, на знамени которой должно быть написано: религиозная свобода и общинное самоуправление. Вся жизнь этой партии должна проходить в деревнях, среди народа, в самой его толще»^[685]. Труды епископа Андрея увенчались успехом, и к концу лета 1919 г. Русская Народная Православно-приходская партия была образована, а на страницах сибирского казачьего альманаха «Иртыш» опубликована ее Программа (см. приложение № 1). Приходам, таким образом, отводилось одно из ведущих мест в создании основ новой российской государственности.