Книга Белое дело в России. 1920–1922 гг., страница 447 – Василий Цветков

В духе внешнеполитических заявлений лидеров Белого движения в 1918–1920 гг. было сделано Послание Собрания «Мировой Конференции» (Генуэзской конференции, участвовать в которой должны были представители Советской России). От имени «трехмиллионной русской эмиграции, которая тоже есть подлинный народ русский, выступивший в свое время с оружием в руках на защиту своего Отечества на всех его окраинах в рядах Добровольческих армий, или присоединившийся к их работе в звании духовных пастырей, учителей, докторов, сестер милосердия», Собрание призывало к отказу от сотрудничества с РСФСР. Помощь голодающим признавалась помощью не народу, а антинародной большевистской власти. Указывалось, что в случае поддержки большевиков, пролетарские революции произойдут и в Европе. Вместо продовольственной помощи следовало «дать в руки оружие» «честным русским гражданам» и помочь им «изгнать большевиков – этот культ убийства, грабежа и богохульства – из России и всего мира».

Деятельность Карловацкого Собрания оказалась весьма плодотворной: по объему и содержанию принятых решений и постановлений она превосходила даже Юго-восточный Собор в Ставрополе и стала своеобразным переходом из Белой России в Русское Зарубежье, хотя идеологические тенденции, проявившиеся во время его работы, были характерны и для тех «последних островов» Белого движения, которые еще находились на территории бывшей Российской Империи (Временное Приамурское правительство). Более важными были решения Собрания, касавшиеся сохранения русской национальной самобытности, развития национальных традиций в системе воспитания, в приходской жизни. Однако добиться этого в условиях оторванности от России и очевидной невозможности скорого «возвращения в Отечество» становилось все труднее. Общей идеологической тенденцией в работе Карловацкого Собрания стало стремление окончательно отмежеваться от социалистических или либерально-центристских политических позиций.

В период гражданской войны категоричное провозглашение монархических лозунгов могло расцениваться как отказ от сотрудничества в создании единого антибольшевистского фронта вместе с теми политическими структурами, которые ориентировались на социал-демократические принципы. В Зарубежье подобная перспектива не считалась актуальной, поэтому идеологические позиции стали более определенными. Исповедание монархических взглядов отнюдь не считалось только политической позицией, но провозглашалось духовно-нравственной нормой каждого священнослужителя и мирянина. В этом проявилось несомненное сходство с деятельностью Рейхенгалльского съезда, также признававшего обязательное возвращение к монархическому строю.

Жесткая, непримиримая позиция по отношению к Советской России не могла не вызвать ответа со стороны Святейшего Патриарха Московского и Всея России. Очевидный рост идейно-политической активности церковных иерархов, оказавшихся в Зарубежье, настораживала. Не исключалась опасность гонений на священнослужителей и православных мирян в Советской России за любую «поддержку» решений Карловацого Собрания. В соответствии с указом Священного Синода и Высшего Церковного Совета в России от 5 мая 1922 г. зарубежное Высшее Церковное Управление было упразднено. Формальной причиной стало принятие посланий, в которых провозглашалась молитва за восстановление в России «законного Православного Царя из Дома Романовых», а также призыв к «народам Европы и мира» отказаться от любых форм сотрудничества с советской властью и поддержать «честных русских граждан» в их борьбе «против большевизма».