Книга Белое дело в России. 1920–1922 гг., страница 444 – Василий Цветков

Еще определеннее в отношении монархической идеологии высказался Н. Е. Марков: «Монархическое движение в России растет. Это подтверждается теми многочисленными письмами, которые получаются из России… Нам точно неизвестно, жив ли Великий Князь Михаил Александрович, жив ли Наследник Цесаревич Алексей Николаевич. А ведь Наследнику мы приносили присягу в Храме… Снял ли кто-нибудь эту присягу? Дом Романовых царствует, и мы должны его отстаивать».

С несколько иных позиций выступил епископ Вениамин. Соглашаясь с оценками архиепископа Анастасия, он подтвердил важность провозглашенного принципа «непредрешения», предостерегая участников Собрания от поспешных решений и вмешательства в политику (как об этом предупреждал Святейший Патриарх Тихон): «Большинство полагает, что стоит на церковной почве, но несомненно, что точка зрения большинства – политическая. Церковь должна быть сугубо осторожной». «Необходимо, чтобы народ пожелал иметь царя, и потому высказываться сейчас за определенную династию значит предвосхищать волю народа. Воля же народа должна быть на первом месте… До сих пор думали, что строить государство можно только политически… но Святейший Патриарх сказал епископам, чтобы они были вне политики и стояли на духовной почве… Мы хотим защитить церковность нашего собрания, ибо Церковь не может быть орудием политики». Два основополагающих принципа восстановления легитимизма выделил архиепископ Евлогий: «о монархии» и «о династии». Если признание монархии, как формы правления, не встречало возражений, то решение династического вопроса («персонального возглавления») архиепископ Евлогий считал преждевременным: «Идея династии, конечно, никакого церковного характера не имеет и, как таковая, не подлежит обсуждению церковного Собрания, низводя его на степень обыкновенных политических собраний».

Итог обсуждения подвел митрополит Антоний, указавший на политико-правовые аспекты монархического принципа, необходимого для поддержки идеи преемственности: «Вопрос о династии не политический, а чисто церковный, ибо отвергать этот вопрос – значит отвергать существующие, никем не отмененные, Основные законы, соглашаться с т. н. завоеваниями революции, т. е. одобрить низвержение Государя и Царствующей Династии, уничтожение русского народа и вместе с тем подвергать народ русский кровопролитию и ужасам бонапартизма и самозванщины». Еще более определенно глава Церковного Управления высказался по вопросу о восстановлении монархии в статье «Церковность или политика?», опубликованной 29 января 1922 г. в газете «Новое время» (№ 229). По убеждению владыки, провозглашение монархического принципа «не есть политика, а исполнение пастырского долга, служение Святой Церкви и вере». Поэтому «православный русский народ и все разумные люди в России должны торжественно отречься от приобретенных ими «завоеваний» февральской революции, а это возможно выразить только через признание преступности низвержения Царствующей Династии и чрез призыв ее вновь занять Царский Престол. Это необходимо не только как единственное средство для спасения России как государства, но в той же мере – для снятия с себя преступного уклонения от Божией правды и восстановления такого строя, при котором Церковь не будет в прямом гонении от государства… Призывая помощь Божию на восстановление в России законной, Романовской монархии, Карловацкий Собор только исполнил пастырский долг». Таким образом, монархическая идеология, монархическая власть признавались митрополитом Антонием как имеющие особое каноническое признание, а задачей Белого движения должна была стать борьба за восстановление монархии в России.