Онлайн книга «Из бурных волн»
|
Когда папа ворвался обратно в палату, а за ним по пятам следовали две медсестры, ее глаза снова закрылись, и она откинулась на подушку. Хотя она выглядела спокойной, я знала, что внутри нее бушуют волны. Кошмары, несомненно, были здесь. И они затягивали ее в пучину. Я должна найти эту шкатулку. Как только папа снова отвез меня домой, я не стала терять ни секунды. Поскольку времени у меня не было, я снова принялась за работу на чердаке, не обращая внимания на беспорядок, который устроила, когда в отчаянии искала, вытаскивая предметы и передвигая коробки по полу. Я поднатужилась, пытаясь подобрать старое кресло-качалку, за которым стояли какие-то предметы антикварного вида. Мне показалось, что это подходящее место для деревянной шкатулки. Но, роясь в них, я вскоре поняла, что это всего лишь коллекция, оставшаяся от моей бабушки. Я положила бабушкины вещи туда, где их нашла. Именно тогда заметила картонную коробку с надписью «Лидия» — так звали мою бабушку — в основании стопки коробок в дальнем темном углу за остальными. Коробка была такого размера, что в нее можно было положить несколько книг или что-то подобное. Я искала шкатулку среди маминых вещей. Только тогда мне пришло в голову, что, возможно, шкатулка была упакована вместе с вещами моей бабушки. Я принялась за стопку коробок, открывая каждую и заглядывая внутрь, но не нашла ничего, что напоминало бы музыкальную шкатулку или шкатулку для драгоценностей. Я даже не была уверена, как она выглядит. Ноющее ощущение, что время уходит, постоянно внушало мне уныние. «Я должна быть с мамой», — говорило оно. Я знала, что в этом нет ничего плохого. Но если бы я была с ней, то не смогла бы помочь ей разгадать тайну этого проклятия, нависшего над нашей семьей. Какой бы путь я ни выбрала, я чувствовала, что подвожу того, кто мне дорог, и на сердце у меня было тяжело из-за этого. Я еще раз заглянула в последнюю коробку с именем бабушки. Там, на дне, под выцветшим и изъеденным молью носовым платком, я заметила уголок чего-то деревянного. Мое сердце замерло, когда я открыла ее и обнаружила деревянный прямоугольник размером примерно с буханку хлеба. Окоченевшими пальцами я вытащила шкатулку, и мой взгляд упал на замысловатый узор на замке, который идеально сочетался с узором на ключе. Она явно была сделана с таким же мастерством. Когда я пригляделась к узору повнимательнее, мне пришло в голову, что тот же самый узор из изящных металлических завитков и изгибов соответствует тому самому рисунку, в котором выложена чешуя русалки на серебряной подвеске моего ожерелья. Дрожь пробежала у меня по спине, когда я соединила эти три события и больше не сомневалась в связи между ними. Что бы там ни было с Корделией и Вальдесом, я была близка к тому, чтобы это выяснить. 32. Место, отмеченное крестом Замок застонал, когда впервые за много столетий он встал на место при осторожном повороте железного ключа. Я почти испугалась, что крышка слетит с петель, когда осторожно приподняла ее. Я направила луч фонарика под темную деревянную крышку, чтобы осветить стопку пожелтевших и потрепанных бумаг, аккуратно сложенных и скрепленных веревочкой, которая была готова рассыпаться при малейшем прикосновении. Так осторожно, как только могла, вытащила бумаги, пытаясь развязать тугую, высохшую бечевку, но она тут же оборвалась. Бумаги, по-видимому, представляли собой смесь писем и отчетов торговцев, в которых, в частности, указывалось, где был произведен портвейн «Презрение Сирены» и сколько «единиц» было переработано и продано. Как ни странно, на многих из них стояла подпись Дейвена Харрингтона, который, как я предположила, был отцом Майло, продававшим от имени Вальдеса. Но это было далеко не большинство бумаг. Остальные были подробными рисунками тушью от руки определенных участков моря, с обозначением определенных мест поверх других. На некоторых были изображены Карибские острова, на других — Атлантический океан, даже Балтийское море, а также несколько других. |