Книга Смерть, страница 212 – Лора Таласса

Мор, Война, Голод и я то и дело подсовываем ему лимоны, оливки, сыр, йогурт, рыбу, просто чтобы посмотреть на его реакцию. Возможно, он пробует все это из чувства вины, а может, из любопытства, но Смерть хорошо справляется. И теперь, когда у него появился аппетит, он ест как лошадь – как и Голод. Эти двое вместе наслаждаются процессом изучения смертности.

Что касается меня, моя собственная смертность менее очевидна, однако я замечаю ее достаточно хорошо, если случайно порежу руку или ушибу ногу. Раньше такие мелкие повреждения зажили бы за пару часов, теперь на это уходят дни.

Несмотря на то что мы все пережили апокалипсис, избежать его кошмарных последствий не получается. Вокруг множество трупов. Мы проезжаем мимо них миля за милей, день за днем, смрад стоит удушающий, а сидящие на телах мухи и стервятники лишь делают картину еще более ужасной.

Залежи мертвецов простираются от Южной Калифорнии через Орегон до самого Вашингтона. Война ошибался, говоря, что Танатос истребляет мир со скоростью миля в минуту: Смерть убивал людей куда более агрессивно.

Тела – острое, неприятное напоминание о том, что сделал Танатос, и о том, чего мы, остальные, едва-едва избежали. Но моя собственная точка зрения изменилась. Я мельком видела загробную жизнь, Смерть был прав – там нечего бояться.

Только в окрестностях Вашингтона мы видим на дороге первого живого человека. Глаза у мужчины затравленные, он замечает нас – и долго пялится на четырех братьев.

Путешественник едва успевает миновать нас, как Мор прочищает горло:

– Если только вы не заинтересованы в новых сражениях…

– Я всегдазаинтересован в новых сражениях, –перебивает его Война.

– Псих, – ворчит Голод себе под нос.

Война поворачивается к нему.

– Кто бы говорил, брат, – громыхает он.

И они смеются, словно обменялись самой забавной на свете шуткой, а вовсе не болезненной правдой.

– Позвольте перефразировать, – продолжает Мор, игнорируя братьев. – Если вы всене хотите значительно сократить свою с таким трудом добытую смертную жизнь, предлагаю с этого момента удалиться от центральной магистрали.

И хотя Война горит желанием драться, мы все-таки съезжаем с дороги.

По вечерам, когда уже затушены костры, мы со Смертью отделяемся от остальных. Сегодня, как и во все остальные ночи после почти наступившегоконца света, Танатос обнимает меня, и мы смотрим на звезды.

Ну, ясмотрю на звезды. Танатос гладит мои губы и делает абсолютно все, чтобы отвлечь меня.

– Поверить не могу, что мне потребовалось столько времени, чтобы понять, что2 я должен был сделать, – признается он.

– Я не держу на тебя зла, – я мягко улыбаюсь его прикосновениям. – Ты думал о смерти, а я – о жизни.

– Да, но жизнь и смерть любовники, кисмет. В конце концов они всегда выбирают друг друга.

Отрываюсь от звезд, поворачиваюсь к нему – и встречаю серьезный взгляд Смерти.

– Да, это так, – соглашаюсь я и целую его.

______

Когда уже кажется, что мы обречены ехать вечно, мы добираемся до острова Ванкувер. У меня весь день в животе порхают бабочки.

Сегодня я увижу моего сына.

Деревья вокруг шелестят на ветру, и мне кажется, что красивее места я давно уже не видела. Весь остров Ванкувер такой. Может, это потому, что впервые за год я знаю, что мне не нужно больше продолжать путешествие, но хотелось бы верить, что этот уголок действительно похож на кусочек рая.