Онлайн книга «Потусторонние истории»
|
– Уже уходите? Онемев от страха, я молча кивнул. – Неужто? Так скоро? – Она по-прежнему не сводила с меня глаз, и я увидел, как в них заблестели и скатились по щекам две слезинки. – Не уходите, – мягко продолжила она. – Мне так одиноко… Бормоча нечто бессвязное, я уставился на посиневшую руку, державшую дверь. Как вдруг за нами распахнулось окно и в комнату из зияющей черноты ворвался порыв ветра. Стоявшая на камине свеча погасла. Я оглянулся, нервно ища последнюю свечу. – Вас смущает рев ветра? А меня он радует – больше мне и поговорить-то не с кем. После внезапной кончины люди меня избегают. Глупо, верно? До чего же эти селяне суеверны! Знаете, одиночество бывает просто невыносимо… – Голос надломился от усилия выдавить из себя смешок; она качнулась в мою сторону, так же цепко держа щеколду. – Одиночество, одиночество! Если б вы только знали, как мне одиноко! Я солгала вам, когда сказала, что мне все равно. А теперь вот вы пришли, такое знакомое, доброе лицо… и говорите, что уходите! О нет, нет, не уходи́те! Иначе зачем было приходить? Это жестоко… Я думала, что познала одиночество, когда Грейс вышла замуж. Она была убеждена, что не переставала обо мне заботиться, но куда там! Продолжала называть меня «моя дорогая», а сама думала о муже и детях. Я считала, что такого одиночества не бывает и после смерти. Как я ошибалась!.. Хуже одиночества, что я испытала за прошедший год, не было никогда – никогда! Временами я сижу тут и мечтаю: «Вот бы появился мужчина, которому я приглянулась бы». – Она натужно хихикнула. – «А что, такое случается, даже когда молодость прошла… знаете, мужчина, который тоже хлебнул горя… Но до сих пор никто не приходил. И вот появляетесь вы… и ни с того ни с сего торопитесь уйти!» – Она вдруг бросилась мне на шею. – «О, прошу вас, останьтесь, останьтесь… на одну лишь ночь… Тут так тихо и покойно… Никто не узнает… сюда никто не заходит, нас никто не побеспокоит». Ну почему я не закрыл окно, когда налетел первый порыв? Мог ведь догадаться, что за ним последует другой, куда сильнее. Он и не заставил себя ждать: решетка с лязгом ударила в стену, комната наполнилась ревом моря и клубами влажного тумана. Последняя свеча упала на пол. Свет погас, и все поглотила тьма – стихия с неистовым ревом отшвырнула нас в разные стороны. Казалось, сердце перестало биться; я хватал ртом воздух, с каждым судорожным глотком покрываясь потом. Дверь – дверь! Я стоял перед ней, когда погасла свеча. Что-то белое и извивающееся словно осы́палось передо мной, растворившись в ночи, и, обогнув то место,где оно исчезло, я коснулся рукой щеколды. Вокруг ноги обвился кусок какой-то призрачной материи – шарфа или рукава; я рывком выдернул ногу и, высвободившись от этого последнего препятствия, распахнул дверь. Уже в передней я услышал в темноте за спиной завывания; не помня себя от ужаса, я нащупал входную дверь, с силой рванул ее и выскочил наружу. Жалостливые всхлипывания остались по ту сторону захлопнувшейся двери, и я упал в целительные объятия ветра и тумана. III Оправившись достаточно, чтобы отважиться припомнить события той ночи, я обнаружил, что от одной лишь мысли меня незамедлительно бросало в жар и сердце подкатывало к горлу. Бесполезно… Ведь я отчетливо помнил Грейс Бриджворт в траурном крепе и слезах, с телеграммой в руках, а потом сидел на одной софе с ее сестрой и говорил с ней – той, что уже как год была мертва! |