Книга Наглый. (не)верный. Истинный, страница 104 – Эль Вайра

Я отпускаю её и мотаю головой, как припадочный.

— Эскариат? Не знаю. Я не знаю, впервые слышу.

Звучит нелепо даже для моих собственных ушей. Но что мне ещё сказать? Правду? Тогда на нашей истинности можно будет ставить крылатый крест.

Может, сочинить какую-нибудь ерунду, мол эскариат — это когда истинные вместе пекут пироги? Но рано или поздно Мадлен узнает смысл обряда и никогда меня не простит.

— Не знаю… — повторяю я, но слов почти не слышно.

Мадлен — раскрасневшаяся, чуть взъерошенная и такая милая — глядит на меня с подозрительным прищуром, затем разочарованно вздыхает.

— Мне не о чем с тобой разговаривать, Брамион.

Она поправляет платье и собирается уйти, но я хватаю её за запястье.

— Подожди…

— Чего, Брам? Подождать, пока ты не соврёшь убедительнее? — Она вырывает руку. — Хватит делать из меня дуру. Я могу поверить во что угодно, но только не в то, что ты чего-то не знаешь про нашу истинность.

— А, значит, истинность всё-таки наша? — Мне хочется рассмеяться, но это что-то на грани истерики. — Нельзя одновременно верить в неё и в то, что я предатель, Мадлен. Ты либо выставляешь меня лжецом, либо признаёшь, что тебе просто нравится меня мучить. Определись!

Она замирает и несколько раз беззвучно открывает рот. Затем тычет мне в грудь указательным пальцем.

— Бедный, бедный Брам. Измучился! Наверное, это я напилась до беспамятства и не смогла понять, кто лежит в моей постели?

— Мадлен, пожалуйста…

— Нет, Брамион, представь себя на моём месте! Просто представь, что бы ты сделал, если бы…

Она замолкает, и гнев на её лице сменяется непонятным смущением. Мадлен быстро отводит взгляд и говорит спокойнее:

— Я не верю, что мы истинные. Или верю. Не знаю, так ли уж это важно. Какой смысл от этой истинности? Она должна быть единственным, что удерживает тебя от измены?

— Не единственным. Я бы тебе ни за что не изменил. Даже если бы её не было.

Мадлен поднимает глаза, в которых уже начали скапливаться слёзы. Если она заплачет, я не смогу вынести.

— О, конечно, — тихо говорит Мадлен. — Ведь если бы истинности не было, то не было бы и нас. Ты бы нашёл себе кого-нибудь… подходящего. Принцессу фейри, например.

— Ну хватит этих глупостей…

Она поднимает руку, призывая меня умолкнуть.

— Вот почему нужно установить правила и следовать им, понимаешь? — Её голос дрожит. — Если мы хотим сделать декорации, то надо постараться не убить друг друга в процессе. Посмотри мои наброски. И принеси свои как можно скорее.

С этими словами Мадлен убегает, а я не успеваю придумать, как её задержать. Последнее, что я слышу, — это её сдавленный всхлип.

— Проклятье! — Мой кулак врезается в стену.

Всё почти получилось! Мадлен позволила приблизиться, позволила себя поцеловать. Ну почему именно сегодня ей понадобился этот проклятый обряд?!

Мысли мечутся в панике, и я не знаю, за что хвататься. Догнать Мадлен? Так сделаю только хуже. Начать рисовать фоны для «Варкулы» прямо сейчас? Но когда я тороплюсь, получается чушь, несуразица.

Грани. Грани — вот что важно! Нужно ворваться к демону и заглянуть в артефакт. Если, конечно, он всё ещё там. Слова Лайон и опасения Мадлен всплывают в голове и впервые обретают смысл. Я действительно знаю Доментиана? Он ведь так и не сказал, кто на самом деле такой. И толком не объяснил, зачем ему артефакт. Вдруг его благородство закончилось в подземелье, и пока я был здесь, демона с Гранями уже и след простыл?