Книга Звезды для моей герцогини, страница 117 – Эль Вайра

Мое сердце замирает, когда я слышу шаги за дверью. Руки трясутся, сердце бешено колотится. Как будто меня догоняет призрак. Я закрываю уши ладонями, чтобы не слышать этих звуков, и жду брата.

Его лицо искажено гримасой отвращения. Возможно даже к самому себе. Во мне всё обрывается, но он ведь еще ничего не сказал, так? Еще есть надежда. Маленькая светлая точка во тьме, которая очень хочет превратиться в ослепительный луч.

— Что вы решили? — спрашиваю я шепотом.

Он падает в кресло и жадно пьет вино прямо из кувшина. Отрывается от него и смотрит прямо перед собой.

— Там говорили, что она сама всех просила переспать с ней. Сказала Джорджу, что король в постели бессилен. Обещала Норрису выйти за него замуж. Шутила над тем, как король одевается, смеялась над его песнями.

Гарри усмехается и проводит рукой по лицу.

— Кажется, больше всего его задели песни.

— Что вы решили? — громче повторяю я.

— Он хочет ее смерти. Ему не нужно, чтобы было две королевы, не в этот раз.

Я подбегаю к брату и хватаю его за грудки. Хочется вытрясти из него эти слова.

— Что. Вы. Решили?

Он смотрит мне прямо в глаза, но будто не видит меня.

— Виновна, — шепчет он.

Я отшатываюсь от него. Хочется его ударить. Дать ему пощечину, а потом еще одну. И еще. Во мне поднимается гнев, и я дышу так часто, что груди становится тесно. Как самый молодой пэр, Гарри должен был голосовать первым.

— Как ты голосовал? — я почти не чувствую губ, когда задаю этот вопрос.

Как будто я не знаю ответ.

Гарри берет кувшин, чтобы снова поднести его ко рту, но я выбираю его у него из руки, и вино льется на одежду, окрашивая ее в грязный алый цвет.

— Черт, ты свихнулась?! — кричит брат, вскакивая с кресла.

— Как ты голосовал?!

— У меня не было выбора!

Я снова хватаю его.

— Всегда есть выбор! Ты знал, что она невиновна, и всё равно это сделал? Всегда есть выбор! Всегда!

— Нам нужно сохранить положение!

— Оно важнее ее жизни?!

Я толкаю его, а он хватает меня за плечи и встряхивает с такой силой, что моя голова едва не слетает с шеи.

— Выбора не было, и ты это знаешь, какого черта ты от меня хочешь? Против нее даже ее отец, что ты хочешь от меня?! Перестань вести себя как она, Мэри! Прекрати или я посажутебя на цепь!

Я понимаю, что последние две фразы были не про Анну. Про нашу мать. Она опять взяла надо мной верх. Я всё еще тяжело дышу, но гнев постепенно отступает. Брат отпускает меня и отворачивается, стряхивая с рук красные капли.

— Генри Перси тоже голосовал. Упал в обморок, когда огласили приговор.

Я закрываю глаза и делаю глубокий вдох. Господи, от Анны отвернулись все, кого она когда-либо любила. Генри Перси, граф Нортумберленд, хотел жениться на ней, еще когда она была фрейлиной. По слухам, они даже тайно обручились, но им не дали быть вместе. А потом в нее влюбился король.

— А Генри? — спрашиваю я, имея в виду своего мужа. Он был в суде присяжных. — Он тоже признал ее вину?

Какой глупый вопрос.

— Нет, он въехал в зал на белом коне и увез королеву в закат, — с издевкой говорит брат. — Ты не в сказке живешь, Мэри, и твой муж не Ланселот.

Гарри уходит, чтобы сменить одежду. До самого вечера мы больше не разговариваем. Но когда стемнело, брат заходит ко мне, бросает на стол карты, ставит рядом вино, и мы играем до поздней ночи. Говорим про что угодно, кроме самого важного. Истерически смеемся, вспоминая Кеннингхолл. Делаем вид, что нам больше нечего обсудить.