Книга Звезды для моей герцогини, страница 120 – Эль Вайра

19 мая 1536 года

Ночь перед казнью Анны была невыносимо длинной. Я не спала, но мечтала проснуться. Оказаться подальше отсюда. Во Франции, Шотландии, Ирландии, Испании, где угодно, лишь бы не в Лондоне.

Я пытаюсь представить, что сейчас чувствует королева. Какого это — точно знать, что не увидишь следующий день?

Она должна была умереть раньше, но смерть пришлось отложить — ждали палача из Кале, который может снести голову одним ударом меча. Это подарок короля, последняя вспышка его любви — позволить ей уйти быстро, без риска быть искромсанной топором.

Наверняка соберется толпа. В Англии в первый раз казнят королеву. Пусть король объяснит пекарю или хозяйке паба, что он там аннулировал — люди помнят коронацию Анны, и для них она всё еще королева, хоть и ненавистная. Столько лет они желали ей смерти, и вот их молитвы услышаны. В последний миг она увидит сотни искаженных ненавистью лиц.

Ей нужен кто-то в этой толпе, кто не желает ей зла. Кто-то, кто пожелает мира.

Я вытаскиваю себя из постели и открываю сундук, чтобы найти свою самую убогую одежду. Это не так-то просто, но в итоге я достаю со дна коричневую юбку и серые рукава. Джоан заправляет мои волосы в простой чепец.

Не хочу, чтобы меня кто-то узнал. На казнь своей кузины идет Мэри, а не герцогиня Ричмонд.

Улицы Лондона пахнут пивом, рыбой и потрохами. Пока я медленно иду по городу, он оживает, и с каждой минутой людей становится всё больше.

Все ведут себя, как на празднике. Торговцы зазывают прохожих на пироги и эль. Священники до хрипоты выкрикивают проповеди на углах. Монеты звенят, когда люди делают ставки на то, за сколько ударов палач снесет Анне голову. Я ловлю обрывки разговоров.

Кто-то смеется, что король — рогоносец. «У него уже лет пять не встает, вот и взбесился»

Кто-то кричит, что Джейн Сеймур — еще одна шлюха. «Один из братцев ее уже завалил!»

Последнее меня почти веселит. Лицемерка Джейн может строить из себя кого угодно, но второй Екатериной ей не стать.

Часть меня надеется, что я никогда не попаду в Тауэр. Что пушки известят меня о смерти Анны раньше, чем я дойду. Чем ближе я подхожу, тем сильнее дрожу и потею. Но я уже у ворот, а пушки всё молчат.

Я сливаюсь с потоком людей, текущим на Тауэр-Грин — зеленую площадь к югу от Королевскойчасовни, где казнят только изменников высшего ранга. Еще одна привилегия для Анны.

Поток людей сужается, и мне в голову проникают десятки голосов, так что я едва могу различить среди них знакомый. Но я всегда его узнаю. Этот голос. Я поворачиваю голову, чтобы найти глазами на Генри.

Когда мы встречаемся взглядами, он смотрит сквозь меня. Улыбается в пространство и отворачивается, но через секунду поворачивается снова, и его глаза округляются. Он удивленно всматривается в мое лицо, пытаясь понять, не показалось ли ему.

Нет, это правда я.

Гарри идет рядом с ним. Он хмурится, глядя на своего друга и смотрит в том же направлении, что и он. Видит меня, и его лицо темнеет от гнева. Они оба резко ускоряют шаг, чтобы догнать меня.

Я разворачиваюсь и стараюсь быстрее протиснуться вперед. Тыкаю локтем в пузо какого-то старика, отодвигаю рукой тощую девушку, толкаю юношу, идущего рядом с ней и чуть не спотыкаюсь о кричащего мальчишку, хватаясь за его плечи, чтобы удержаться в вертикальном положении. Чтобы сделать еще один шаг.