Книга Звезды для моей герцогини, страница 118 – Эль Вайра

Мы напиваемся так, что нас по очереди тошнит в уборной. Если бы отец сейчас увидел своих старших детей, придушил бы собственными руками.

Когда мы подходим к окну, чтобы проветриться, по Темзе проплывает широкая баржа, залитая светом факелов и украшенная цветами. На ней — Джейн Сеймур и король. Они держатся за руки, и мне кажется, что я даже отсюда могу увидеть его блаженную улыбку. Их сопровождает ее брат.

— Надо было подождать и блевануть на них, — говорит Гарри. — Ненавижу Сеймуров.

17 мая 1536 года

Пятерых мужчин казнили на рассвете. Марка Смитона. Уильяма Брертона. Фрэнсиса Уэстона, Генри Норриса и Джорджа Болейна.

Их приговорили к повешению, потрошению и четвертованию, но король в своей милости заменил эту страшную казнь на простое обезглавливание. Он ведь такой ранимый, наш король. Не хочет людских страданий.

Первым умер Джордж, как самый знатный. Перед тем, как преклонить колени, он просил тех, кто пришел посмотреть на его смерть, впредь уповать на Господа, а не на мирскую суету. «Особенно придворных джентльменов, среди которых был и я».

Понадобилось три удара топора, чтобы отделить его голову от тела. Я стою у окна, вдыхаю утреннюю свежесть и вспоминаю, как Джордж, шатаясь и икая, прервал нас с Генри в ночь нашей свадьбы.

«Стойте, детки», — сказал мой кузен, и мы долгие месяцы слушались его приказа.

Вторым убили Норриса. Его длинный язык довел его до плахи, но перед смертью он выбрал молчать. Не признал, что заслуживает казни. Мне кажется, будто мне в нос ударили винные пары, которыми он дышал, когда тянул меня танцевать.

«Всего один танец, прекрасная Мэри».

Третьим был Уэстон. Человек, подаривший мне первый настоящий поцелуй, крикнул толпе, что хотел бы прожить во грехе еще лет двадцать. Или тридцать. И только потом раскаяться. Но в моей голове звучат другие его слова. «Всё отлично, я ни о чем не жалею». Мои пальцы тянутся к шее, словно ее снова щекочут его усы.

Хочется улыбнуться.

За Уэстоном вышел Брертон, так и не отбивший деньги, что проиграл мне в карты. Он прорычал, что заслуживает тысячу смертей, но люди не вправе судить о причине, по которой он умирает. «А если судите, то судите лучше».

Последним вывели дрожащего Марка Смитона. Я закрываю глаза и представляю, чтоон видел перед смертью. Красное море крови и плаха в окружении мертвых тел и изрубленных голов.

Он единственный признался, что спал с королевой. Признался под пыткой. Только его и имели право пытать. «Прошу вас всех молиться за меня, ибо я заслужил эту смерть».

Их головы не насадят на пики, а похоронят вместе с телами. Еще один акт милосердия от короля. Смотрите все, как он добр к ужасным предателям.

Его брак с Анной аннулировали в тот же миг, когда отвалилась голова Смитона. Больше не королева — теперьмаркиза Пембрук. Не жена, а любовница. Просто шлюха. Тогда за что же умерли пять мужчин этим утром? И за что должна умереть она?

Ее казнь назначена на завтра.

— Она просто должна была родить сына, — говорит Гарри, вернувшийся с утренней бойни.

Я фыркаю, смахивая слезу со щеки.

— Если это так просто, родил бы сам.

Гарри усмехается и наливает в кубок вино. Я хочу ему сказать, что пора остановиться, но едва ли он меня послушает.

— Не понимаю, почему он тогда не женился на Бесси Блаунт, — говорит брат. — Узаконил бы Фица сразу, и дело с концом. Бывало уже такое. Вон как она рожает, могло быть еще два принца и две принцессы.