Книга Звезды для моей герцогини, страница 142 – Эль Вайра

А я здесь. Смотрю на свинец и камень, в которые заключено его тело. Пытаюсь представить то, что внутри, но у меня не получается. Вместо худого, изможденного лица перед моими глазами его настоящее лицо. Красивое. С ребяческой улыбкой и бледно-голубыми глазами. Разведенные в стороны руки. Широкая спина и гладкая кожа. Густые рыжие волосы.

Я выхожу из часовни под руку с отцом, и оставляю Генри там. Одного. Но я знаю, что, когда придет время, он будет ждать меня.

Кеннингхолл, август 1536 года

Кеннингхолл продувается всеми ветрами, которые тянутся с севера и завывают в камнях. Серость и холод — вот всё, что у меня осталось. Я чувствую себя настолько далекой от всего, что было за последние три года, что мне кажется, будто мне это приснилось.

Я едва могу поверить, что он и правда у меня был. Говорил со мной. Целовал меня.

Тюки с его вещами стоят не разобранные, потому что я боюсь к ним прикасаться. Боюсь, что сойду с ума, когда вдохну его запах, который всё еще хранят богато расшитые камзолы и дублеты. Я сметала их в его гардеробной, как безумная. Однажды мне нужно будет всё это продать, но это будет после.

Если будущее наступит.

Гарри заперся у себя в комнате и выползает оттуда, только чтобы взять еще вина. Он разучился говорить и может лишь отчаянно мычать. Никого к себе не подпускает, кроме Фрэнсис. Я почти ощущаю укол стыда, потому что мне кажется, что масштаб его горя как-то… больше? После похорон он утонул в слезах, а у меня их нет.

У меня ничего нет. Всё, что было, похоронено в Тетфорде.

Все поместья Генри вернутся короне. А мне прислали три ложки — две серебряные и одну позолоченную, — за три года совместной жизни.

За три раза, что мы были вместе. Как муж и жена.

Об этом никто не знает. Официально наш брак так и остался незавершенным.

Отец мечется по Кеннингхоллу, как лев по слишком тесной клетке. Король снова недоволен. Передумал. Теперь ему кажется, что его сын заслуживал Вестминстера, а не тех скромных почестей, что мы ему оказали.

— Он готов отправить меня в Тауэр, посадить в темницу к братцу! — рычит отец, а я не сразу понимаю, про какого братца речь.

Я совсем забыла, что Маргарет и Томас еще в Тауэре, но во мне нет ничего, что позволит за них переживать.

Отец кричит слугам, чтобы те принесли ему бумагу и чернила, и яростно пишет письмо прямо за обеденным столом в небольшом зале. Я сижу в кресле, подальше от окна. Кутаюсь в меховое покрывало и смотрю, как отец трет глаза, пытаясь придумать, что бы такого еще написать, чтобы король смилостивился.

— Мэри, ты с ним спала? — спрашивает он, не глядя на меня.

Я мысленно перемещаюсь кабинеты, где он терзал меня этим вопросом. Где говорил, что я стану королевой. Если я сейчас скажу: «Нет», кулак прилетитв мое лицо еще до того, как я успею моргнуть.

— Ты оглохла? Спала или нет? — раздраженно повторяет отец.

— Нет.

— Отлично.

Мои глаза округляются, и я понимаю, что удивление — первое из чувств, которое ко мне вернулось. Я смотрю на уставшее лицо отца и пытаюсь понять, правда ли он это сказал или я всё-таки помешалась?

— Отлично? — осторожно спрашиваю я.

— Лучше некуда, — говорит отец, продолжая писать. — Задним числом мальчишку не узаконить. Если бы ты была с пузом, нас бы точно всех перевешали.

Моя рука тянется к животу. Я надеялась на это. Что он оставил меня не одну. Но у нас не получилось.