Книга Звезды для моей герцогини, страница 145 – Эль Вайра

Она говорит так быстро, будто хочет вывалить всё на меня поскорее перед тем, как я ее убью.

— Когда это было?

— В Гринвиче, на Рождество, когда мы поругались, перед самым его отъездом.

Уже после того, как я рассказала про Уэстона. Я закрываю глаза и почти смеюсь, а Шелти продолжает.

— Я так злилась на тебя за тот разговор, когда ты указала на мое место, что ты герцогиня, а я…

— Он мне не рассказывал, — говорю я шепотом.

И я не знаю, как к этому относиться.

— Он должен был мне рассказать.

Теперь я понимаю, что он чувствовал на стене, когда мы смотрели на звезды. Может, он просто не хотел, чтобы мне было так же больно? Но он должен был рассказать.

— Мэри, он не виноват, это всё я…

— Да, это всё ты, — гнев поднимается во мне, и я тычу пальцем ей в лицо, хотя на самом деле хочу выцарапать глаза. — Завидовала? Теперь радуйся. У меня ничего нет. Мой муж мертв. Я пустышка Говард, никто, пустое место. Прямо как ты, Мэри Шелтон.

Она вздрагивает от моих слов, но принимает каждое. И пытается улыбнуться.

— Ты Фицрой.

— Больше нет. Король не признает наш брак.

— И ты с этим согласна?

— А что ты предлагаешь? Пойти в Тетфорд и лечь к нему в гроб?

— Бороться! Ты же можешь бороться! Все говорят, что аннулировать брак просто, но даже королю пришлось порвать с Римом, чтобы избавиться от первой жены. А вторую было легче убить.

Она всё-таки опускает руки мне на плечи. Я не сбрасываю их, но отворачиваюсь от ее пристального взгляда.

— Он заслуживает этого, Мэри, — говорит она тихо. — Твой герцог. Ты предашь его, если просто сдашься.

Я стараюсь вырваться из ее рук.

— Ты еще смеешь рассуждать о предательстве? После того, что ты сделала?

Она смыкает веки и глубоко вздыхает. Потом смотрит на меня снова, и я вижу, что ее глаза блестят от скапливающихся слез.

— Ты — не я. Ты герцогиня. Сама по себе. Ты же всегда старалась поступать правильно, почему отступаешь сейчас? Только потому, что это будет сложно? Сложнее, чем совершить ошибку? С твоим титулом у тебя столько возможностей! Всё то, о чем мы с Мадж могли мечтать.

Ее голос дрожит.

— О чем все женщины могут лишь мечтать. Положение, деньги, независимость…

Она делает паузу, чтобы унять всхлип, и я заканчиваю за нее.

— … свобода.

Гнев отступает от меня, пока Шелти держит мои плечи. Я смотрю ей за спину на узкую открытую дверь кеннигхолльской часовни.

На улице светит солнце. Вдалеке раскачиваются деревья.

Свобода.

Это слово звучит, как далекий перезвон колокольчика. Как пение птиц на рассвете.

Поздним вечером я жду, когда слуги придут в мою комнату, чтобы развести огонь. Сижу за столом, на который падает лунный и смотрю на резную шкатулку. Я боялась ее открывать. Он сказал, что там самое ценное, но я понимаю, что речь не про золото или камни.

Моя книга.

Я передала ее ему, когда меня пытались забрать в Тауэр, и с тех пор ее больше не видела. Я знаю, что она там. Нужно просто провернуть ключ и поднять крышку.

Мои пальцы дрожат. Портрет тоже там. На наброске мои волосы кажутся рыжими, прямо как у Генри, потому что Гольбейн так и не успел закончить рисунок. Наложить нужные краски.

Ком поднимается к горлу, и мне его не проглотить. Я листаю страницы, которые впитали в себя последние три года. Любовь Томаса и Маргарет. Порывистые чувства Шелт. Стихи Уайетта, строчка из Секста Проперция.