Книга Звезды для моей герцогини, страница 57 – Эль Вайра

— Ладно, — вздыхает он. — Пойдем к Анне.

В том же полубреду я иду до покоев королевы, едва не падая на лестнице. Генри поддерживает меня. У дверей нас встречает Маргарет Уайетт-Ли, и ее глаза округляются, когда она видит мое заплаканное лицо. Должно быть, я уже опухла, как после побоев.

— Ваши Светлости, — она делает реверанс сразу нам обоим. — В чем дело?

Я пытаюсь рассказать об увиденном, но срываюсь на громкий плач. Генри приходится закончить рассказ за меня. И без того длинное лицо Уайетт-Ли вытягивается от ужаса.

— Доложите Анне, — приказывает Генри.

— Боюсь, сейчас не самое подходящее время, — Уайетт-Ли.

— Почему?

— Король недавно посещал ее, они сильно поругались, Ее Величество сейчас в ужасном состоянии…

— Но нужно же забрать собаку, — говорит Генри. — Анна все равно ее хватится.

— Я пошлю вниз людей, — отвечает Маргарет. — А рассказать… Я попробую дождаться удобного момента.

Генри смотрит на меня, будто спрашивая, устроит ли меня такой ответ. Я киваю. Видимо, это большее, что мы можем сделать. Он благодарит Уайетт-Ли и берет меня под руку, чтобы отвести в мои покои, но я задерживаюсь и оборачиваюсь. Хочу спросить у подруги королевы кое-что еще.

— А из-за чего они ругались?

Лицо Уайетт-Ли снова становится бесстрастным. Она молчит и всматривается в меня, словно пытается понять, нужно ли мне отвечать. В итоге она, вероятно, рассудила, что я и так всё узнаю.

— Из-за леди Шелтон, — тихо говорит она.

Удивительно, как трагедии могут влиять на людей. Для кого-тоони становятся последней каплей, после которой невозможно наладить связь. Так на моих родителей повлияла смерть Мюриель. Подозреваю, что после этого они больше ни разу не делили друг с другом постель.

А для кого-то это повод проявить свои лучшие качества, как в случае с Генри. Меня тронуло, как он переживал за меня после увиденного. Когда мы рассказали Уайетт-Ли о смерти Пуркуа, он почти донес меня до моих комнат.

— Ее Светлости нездоровится, — строго сказал он прислуге.

Он велел принести воды, чтобы я умылась. И теплого вина, чтобы меня перестало трясти. Убедился, что меня накрыли достаточным количеством покрывал и принесли столько подушек, сколько уместится на кровати. Он не стал ложиться рядом, но придвинул к кровати кресло и гладил меня по волосам, пока я не провалилась в тревожный сон.

Утром его уже не было, он уехал провожать французов. Но следы его присутствия всё еще здесь, и, несмотря на ужас этой ночи, я нахожу в себе силы улыбнуться.

Не помню, чтобы кто-то еще в этом мире так же за меня переживал. Уж точно не мать. Не отец, который редко бывал дома, а когда бывал, хотел видеть своих детей в хорошем настроении. Гарри, конечно, заботился обо мне, как мог, но ему всегда нужно думать в первую очередь о себе.

Мои веки опухли и болят, и я собираюсь провести весь день в постели, чтобы обдумать произошедшее. Но ко мне заходит Маргарет, и я подозреваю, что моя книга в ее руках — лишь предлог, чтобы меня навестить.

У меня мелькает мысль, что, если бы пришла Шелти, я бы ее не пустила.

— Ты слышала о вчерашнем? — спрашиваю я.

Мой голос осип.

— Да, все уже в курсе.

— И королева?

Маргарет кивает. Она печальна. Как бы она не относилась к Анне, но того, что произошло, не пожелаешь и врагу.

— Ей боялись сказать, — говорит она. — Даже Уайетт-Ли боялась к ней подступиться с этим. В итоге несколько фрейлин решили пойти сначала к королю, чтобы он сам ей рассказал.