Книга Звезды для моей герцогини, страница 59 – Эль Вайра

— Она и твоя кузина тоже.

— Мне плевать.

— Шелти, послушай, — Маргарет переходит на примирительный тон. — Мы просто хотим тебе помочь. Переживаем за твою репутацию.

Шелти закидывает голову наверх и громко смеется.

— Да что ты говоришь, племянница Его Величества. У меня давно уже нет репутации. Нет королевской крови. Нет титула, — на этих словах она переводит взгляд на меня. — У меня есть только мои чувства, и я буду распоряжаться ими так, как посчитаю нужным.

— Ты просто хочешь, чтобы тобой восхищались, — говорю я. — Но мы, твои друзья, уже и так тобой восхищаемся! Не обязательно прыгать в постель к королю, чтобы кому-то что-то доказать.

— Я ничего не доказываю! И в отличие от Мадж, я не собираюсь прятаться.

Меня ужасают ее слова.

— Сестрица сгорела в его лучах, — продолжает Шелти. — Сидит теперь и причитает, Норрис, видите ли, думал на ней жениться, но отказался. Не захотел есть объедки с королевского стола. А мне плевать! У меня нет жениха, и от меня никто не может отказаться.

— То есть ты, — вспыхиваю я. — Ты, зная, что из-за Мадж королева потеряла ребенка, всё равно пошла на это? Может, вам обеим просто нравится лезть к женатым мужчинам?

— А что, боишься, что и твоего уведу?

Мне показалось, что она сама испугалась того, что произнесла это вслух. Но это уже не важно. Мои руки сжались в кулаки. Как тогда, в часовне Хэтфилда, рядом с леди Марией. Я смотрю на Шелти и понимаю, что мне хочется взять ее голову и бить ею о твердую поверхность со всей силы. Вколачивать, пока она не станет похожей на печеное яблоко.

— Не забывай, с кем ты говоришь, — яростно шепчу я.

Меня трясет от гнева.

Она закатывает глаза и в притворном почтении опускается в реверансе.

— Ах, простите, герцогиня, которой нельзя и шагу ступить без чьего-либо позволения.

Шелти собирается подняться, но я ее прерываю.

— Я не разрешала тебе вставать.

Она ошарашенно смотрит на меня. И Маргарет тоже. Возможно, я перегнула палку, но сейчас мне совершенно всё равно. Мы стоим в полной тишине, которую прерывает только щебет зимних птиц. Подруга пристально смотрит на меня снизу вверх, и всё-таки медленно поднимается, не отрывая глаз от моего лица.

— Пока ты не спала с королевским сыном, ты просто Мэри Говард.

Она знает, как меня задеть.

— И это все равно больше чем, ты, Мэри Шелтон. И ты отправишься вслед за сестрой, когда ему надоешь. Жаль, что до тебя это не доходит.

Я разворачиваюсь и иду к воротам, обратно во дворец. Мои глаза болят, голова раскалывается, и я не знаю, что еще я могу сказать Шелти. Маргарет медлит несколько секунд, а потом идет вслед за мной.

* * *

На следующий день в покоях королевы очередной переполох. У двери выстроилась очередь из врачей, а фрейлины носятся по замку с тканями, тряпками и тазами.

Уайетт-Ли бледна и едва не плачет. Я ловлю ее у входа в комнаты, чтобы спросить, в чем дело, но она только качает головой и идет дальше. Я останавливаю еще трех девушек, но они молчат все, как одна. Как будто если они не скажут это вслух, это перестанет существовать. Не сбудется.

И только Анна Парр, самая старательная и талантливая фрейлина, решилась на эти слова.

— Оказалось, что королева была беременна. У нее выкидыш.

Гринвич, январь 1535 года

Это Рождество — одно из худших в моей жизни. Двор настолько меня утомил, что я почти скучаю по Кеннингхоллу. Там мне, по крайней мере, не составляло труда найти укромный угол, что побыть одной.