Книга Звезды для моей герцогини, страница 60 – Эль Вайра

К своему удивлению, я начинаю шить. Хочу вышить красные и белые розы — символы Тюдоров, — и украсить их золотой нитью. Мне не хочется стихов. Моя книга снова у Маргарет, но, когда она просит оценить их с Томасом труды, я не могу даже сделать вид, что мне это интересно.

Может быть, позже.

Шитье позволяет не думать. Просто механические движения иглой и голова вниз. Минус в том, что затекает шея. Плюс в том, что я не вижу того, что происходит вокруг.

Не замечаю, как королева делает вид, что ничего не происходит. Ее девиз: «Самая счастливая», и она изо всех сил старается его оправдать. Она закатывает вечера, полные музыки и флирта всех со всеми. Готовит королю великолепный подарок — настольный серебряный фонтан, и хочет, чтобы все видели, что у них всё прекрасно.

О ее последней беременности даже не объявляли, в надежде сделать это лишь тогда, когда живот уже будет не скрыть. Не получилось.

Я не вижу косых взглядов и не слышу ядовитых разговоров. Королева у нас новая, а проблема всё та же — из законных детей у короля только дочь и ни одного сына. Зачем же он выгнал Екатерину, если это ничего не изменило?

Я не вижу, как страдает мой брат, который, кажется, единственный еще подходит к Шелти. Он вместе с отцом ездил в Норфолк, но снова вернулся ко двору без своей жены. Я не говорю ему, что пора бы перестать пренебрегать Фрэнсис де Вер, ведь она не сделала ничего, чтобы это заслужить. Ей нужно хотя бы дать шанс.

Отец решил провести праздники вдали от шума, наедине с Бесс Холланд. Моя мать всё ещё взаперти и наполовину в нищете. Я не говорю отцу, что ее, возможно, пора простить. И уж точно не говорю, что впервые за всё то время, что в нашей жизни есть Бесс, я испытала к ней отвращение. У матери хотя бы на всё есть свое мнение, пусть и неправильное. У Бесс нет ничего, кроме милой мордашки.

Перед отъездом отец позвал меня к себе и сказал, что недоволен мной. Я всё ещё не беременна. Я пыталась объяснить ему, что сложно забеременеть, когда твой муж всё время в разъездах, но отец был непреклонен — я недостаточностараюсь на благо Говардов.

«К чёрту Говардов», — подумала я, но вслух лишь заверила отца, что всё еще впереди. Будут ему внуки. У нас с Генри наладился контакт. И в последнем я даже не соврала.

Кого я точно не вижу, так это Шелти. И тех страстных взглядов, что бросает на нее король. И как она вечерами следует в его покои, пока Анна развлекает придворных.

Я почти жалею о нашем последнем разговоре, но не обо всём, что я сказала. Возможно, нужно было быть с ней мягче, но ее слова про Генри слишком сильно ранили меня. Я даже сама не ожидала, что это может быть так больно — представлять их вместе. Это чувствуется примерно так же, как уколоть иголкой палец или случайно завести ее под ноготь, только в тысячу раз острее.

И всё-таки я скучаю по моей подруге.

В покоях королевы Шелти больше не появляется. Ходят слухи, что в новом году ко двору вернется Мадж, и я подозреваю, что это Шелт упросила короля вернуть сестру, чтобы та наконец нашла себе тут мужа. Я морщусь от омерзения, когда думаю о том, что король спал сначала с одной сестрой, а потом с другой.

Хотя он проделывает это уже не в первый раз. Сначала Мэри Болейн, а потом Анна. Сначала Мадж Шелтон, потом Мэри.

Без Шелти и ее озорного шепота просторный и нарядный зал, в котором нас принимает королева, кажется пустым и серым. Меня не трогают ни зеленый остролист, ни алые бархатные гирлянды, а от елового запаха голова идет кругом. Если бы Шелт была здесь, я бы сказала ей, что вот-вот сама превращусь в еловую ветку, которую можно смело бросать в огонь.