Книга Звезды для моей герцогини, страница 62 – Эль Вайра

— Сэр Норрис, вы пьяны, — говорю я, не собираясь больше с ним церемониться. — Оставьте меня в покое.

— Всего один танец, прекрасная Мэри.

Он улыбается и дышит винными парами мне в лицо. Пару месяцев назад я была бы в восторге от того, что на меня обратил внимание сам «славный мистер Норрис», но сейчас я лишь хочу, чтобы он исчез.

— Хорошо, — говорю я. — Только один.

Мы уже привлекли достаточно внимания, чтобы я начала вырываться. Мне надоело выглядеть глупо. Пусть со стороны покажется, что всё идет как задумано.

Мы расходимся в танце. Взмах рукой, поворот, потом еще один взмах. У него слишком тяжелая отдышка, и мне кажется, что скоро я сама опьянению от его дыхания.

— Сэр Норрис, почему вы еще не женаты? — вдруг решаю спросить я.

Он удивленно поднимает бровь.

— А что, у вас есть для меня подходящая партия?

— Мне казалось, вы собирались жениться на Мадж Шелтон.

— Ах, это, — Норрис смеется, и снова слишком громко. — Не беспокойтесь о ней, прекрасная Мэри.

Даже не собиралась.

— Я действительно подумывал жениться на Мадж, но ей оказалось лучше в чужих руках! Кто я такой, чтобы мешать даме?

Значит, Шелти была права. Норрис не захотел довольствоваться объедками и принимать Мадж после короля. Злорадство неожиданно поднимает мне настроение. Мадж так кичилась, что во всем лучше меня, а теперь ее бывший жених танцует со мной. Что это, если не возмездие за гордыню?

Двери в зал распахиваются, и я слышу слова, которые застают меня врасплох. Юноша в черной ливрее объявляет:

— Герцог Ричмонд и Сомерсет и граф Суррей!

Все падают в поклоне, прямо как передо мной, только ниже и искреннее. Стоит только королева. И Норрис.

Он смотрит на моего мужа в упор и продолжает держать меня за талию. Я делаю резкий рывок, чтобы сбросить его чертову руку, но он сильнее. Я вырываюсь еще. И еще.

— Что вы себе позволяете, — яростно шепчу я.

Меня охватывает паника. Норрис поворачивается на меня, потом опять на Генри.Его глаза затуманены выпивкой. Наконец, он вызывающе усмехается и дает мне свободу, а потом, шатаясь, медленно расползается в поклоне. Вот бы пнуть его хорошенько, чтобы упал.

Я тоже наконец опускаюсь в реверансе. Генри смотрит на меня. Его лицо красное, как гирлянда над его головой. Даже издалека мне видно, как сильно он сжал челюсти. Он в ярости.

— Генри! — говорит королева, стараясь звучать как можно приветливее. — Безумно рада, что ты заглянул. Мы с тобой так редко видимся!

— Ваше Величество, — отвечает он.

Его голос отзывается у меня внутри, как удар хлыста.

— Рад видеть вас в добром здравии. Я с дороги, и очень устал, но я не смог отказать себе в удовольствии увидеть вас. Теперь же, когда мое желание исполнено, позвольте пожелать вам счастливого Рождества и откланяться.

Генри отводит руку в сторону, и слуга мгновенно подбегает, чтобы вручить ему кубок. Он поднимает его, и Анна поднимает свой кубок в ответ. Они одновременно делают глоток, и Генри тут же отдает кубок обратно. А потом коротко кивает королеве, разворачивается и уходит, не удостаивая меня больше ни единым взглядом.

Узел стыда и страха сворачивается в моем животе. Всё пропало.

Когда двери за Генри закрываются, кажется, я все еще сижу в реверансе. Ощущаю на себе чужие взгляды и шепот — смесь сочувствия, насмешек, удивления. Но мне не на кого опереться, потому что Шелти рядом нет. Я с трудом поднимаю глаза, чтобы посмотреть на брата.