Книга Меня любил Ромео, страница 25 – Эль Вайра

Отец смеется и больше не задает вопросов, а я рад, что смог уклониться от ответа. Ни к чему его лишний раз тревожить.Я сжимаю его плечо на прощание и обещаю быть осторожным.

— В какого прекрасного мужчину ты вырос, Бенволио. Мать гордилась бы тобой.

Я отвечаю не сразу, опасаясь, что мой голос сорвется.

— Спокойной ночи, отец.

— А тебе веселой!

Я спешу к двери и присоединяюсь к своим товарищам по маскам. Факелы в их нетвердых руках горят так же ярко, как их глаза. Меркуцио позвал с нами еще пять каких-то негодяев, которые уже напились и пахнут элем.

Мне приходится сделать над собой небольшое усилие, чтобы прогнать печаль, вызванную беседой с отцом. Я поднимаю свою маску наверх и как можно радостнее восклицаю:

— Ну что, к Капулетти?

— Да, к Капулетти! — кричит Меркуцио. — И да помилует Господь наши плутовские души!

Пока наша процессия направляется к стану врага, мрачный Ромео, ожидаемо, твердит о своей бессмертной любви к Розалине, а Меркуцио дразнит его байками о феях и мифической королеве Меб. Но я не могу сосредоточиться на его театральных речах. Вместо этого я поднимаю глаза к водовороту звезд и вспоминаю о моей безымянной красавице. Интересно, какую маску она наденет? Может быть, нимфы? Или богини?

Не думал, что когда-нибудь так сильно будут жаждать переступить порог Капулетти.

— Меркуцио, довольно! — врывается в мое сознание раздраженный голос Ромео. — Ты утомил своими фантазиями.

Кузен сбрасывает с себя его руку, а тот лишь усмехается.

— О да, фантазиями, друг мой! Сны, мечты, что легче воздуха и непостоянней ветра!

— Пусть этот ветер сдует нас отсюда и позволит затеряться в толпе, — говорю я. — Пока Капулетти не прозрели.

Мы почти у порога врага и можем услышать музыку, что льется из окон роскошной виллы.

— Кажется, ужин уже окончен.

— Чует мое сердце, эта пирушка ничем хорошим не закончится, — ворчит Ромео.

Когда кузен начинает причитать что-то про страшную безвременную смерть, мы с Меркуцио одновременно закатываем глаза. Я, конечно, тоже в последнее время меланхоличен, но таких мрачных пророчеств не потерплю. Только не этой ночью, когда я так близок к тому, чтобы найти любовь, каких бы испытаний она мне не сулила.

— Полно тебе, Ромео! — кричу я голосом надежды. — Бей, баран! Мы идем!

Меркуцио злобно хохочет и возглавляет наше шествие, и кузену ничего не остается, кроме как тяжело вздохнуть и пойти за нами.

Мы с Джульеттой собираемся на маскарад в ее покоях. Точнее, я собираюсь, а она печально вздыхает, сидя у зеркала. Я убедила ее надеть желтое шелковое платье с вырезом, который очень льстит ее не до конца оформившимся изгибам. Если бы не кислое лицо, она бы сейчас была очень красивой.

— Джульетта, ты чего? — спрашиваю я, пока служанка поправляет мои темно-синие юбки.

Говорят, такой наряд подходит к моим глазам.

Джульетта отворачивается от зеркала и улыбается.

— Отлично выглядишь, — говорит она.

— Возможно, но этот корсаж похож на орудие пытки.

Я втягиваю воздух, чтобы горничной было удобнее затянуть шнуровку на талии. Когда я уже привыкну к этому ужасу?

Джульетта встает, чтобы надеть на ноги атласные туфли под цвет платья.

— Ты сегодня мало говоришь, — отмечаю я. — Что-то случилось?

— О, нет… Или да, — она упирается локтями в туалетный столик и опускает подбородок на руки. — Не знаю. Я просто размышляла над тем, что мне сказала матушка.