Книга Маркатис #2. Курс 1. Октябрь, страница 123 – Гарри Фокс

— Роберт… Ты вернулся, — его голос был прерывистым и неестественно тихим.

— Вернулся, — сел я, протирая лицо. — Как Громир?

Зигги сжал губы, и его пальцы бессильно отпустили край страницы.

— Стало хуже. За всё время, пока тебя не было, он так ни разу и не пришёл в себя. Не узнаёт никого. Лекари… — Зигги сглотнул, — … лекари разводят руками. Говорят, если в ближайшие дни не будет улучшений, его придётся перевезти в Имперскую больницу. Для… для сложных случаев. Прогнозируют не лучший результат.

Он не смотрел на меня, его плечи были ссутулены.

«Не лучший результат». Эти слова повисли в воздухе, холодные и безжалостные. В груди у меня сжалось ледяное кольцо. И сквозь усталость и вчерашние потрясения прорвалась одна-единственная, отчётливая и пугающая мысль:

«Неужели с этим как-то связана та самая девушка? Та самая „Эля“, ради которой он пропадал и которая так странно исчезла?»

Я посмотрел на пустую, аккуратно заправленную кровать Громира, и по моей спине пробежал холодок, куда более пронзительный, чем любой взгляд герцога Каина.

Мы пошли на завтрак, и едва я появился у входа в столовую, как Лана тут же отделилась от группы подруг, уверенно подошла и взяла меня за руку. Её хватка была твёрдой, властной, заявляющей о своих правах на всё общество Академии. Мы вместе пошли к нашему привычному столу, где Зигги, как всегда, умильно копошилсярядом с Таней, что-то ей шепча и заставляя её улыбаться.

— У тебя день сегодня загружен? — спросила Лана, отламывая кусочек круассана.

— Да, — вздохнул я, мысленно прокручивая расписание. — День сегодня очень тяжёлый. Так что, скорее всего, мы вряд ли сможем увидеться.

Это была чистая правда. Помимо жгучего желания немедленно проведать Громира, моё расписание было испещрено пометками: пара по Основам Магической Теории, затем срочная работа в Питомнике (видимо, Мартин заждался), а вечером — обязательная тренировка по Горячему Яйцу. Предстоящая в эти выходные игра висела надо мной дамокловым мечом, а Аларик только и делал, что слал в коммуникатор гневные сообщения: «Тренировка — это святое! Никаких прогулов! Никаких отмазок!». Чёрт, теперь я понимал, почему Жанна с ним расставалась — с таким фанатичным подходом к спорту у него явно не оставалось времени ни на что другое.

Позавтракав, Лана поднялась, чтобы уйти на свои пары. Но перед тем как уйти, она наклонилась ко мне, её белоснежные волосы опали мне на щёку, и она тихо, так, чтобы слышал только я, прошептала:

— Я не беременна. Можешь спать спокойно.

Она чмокнула меня в щёку и, хитро улыбнувшись, развернулась и ушла, нарочито виляя попкой, прекрасно зная, что я за ней наблюдаю.

Я смотрел ей вслед, и в голове у меня всплыла та самая страница из её дневника. Та самая, где она писала о своём отчаянном плане. Облегчение, хлынувшее было при её словах, тут же смешалось с едким осадком сомнения.

«Видимо, она и вправду просто сильно переживает из-за наших отношений,— попытался я успокоить себя. — Паникует, что я могу уйти. Не станет же она на самом деле… специально так поступить? Ведь не станет?»

Но тень сомнения уже поселилась внутри, маленькая и ядовитая. С Ланой Блад никогда нельзя было быть уверенным ни в чём наверняка.

Переходя из одного корпуса в другой по оживлённому внутреннему двору, я машинально сканировал толпу студентов. И вдруг моё внимание зацепилось за одну фигуру.