Книга Маркатис #2. Курс 1. Октябрь, страница 201 – Гарри Фокс

Свободной рукой я потянулся к её спине. Пальцы нащупали застёжку лифчика. Лёгкий щелчок — и ткань ослабла. Я стянул его с неё, отбрасывая в сторону. Передо мной обнажилась её грудь — небольшая, аккуратная, с тёмно-розовыми, уже твёрдыми сосками.

Изабелла на мгновение замерла, затем резко, по-детски, попыталась прикрыть себя ладонью, её щёки пылали.

— Ты серьёзно? — процедил я,не ослабляя хватки в её волосах.

— Я стесняюсь, — пробормотала она сквозь член, и её голос прозвучал жалко и искренне.

— Девственница? — спросил я, уже почти зная ответ.

— Угу, — еле слышно кивнула она.

— Тогда сочувствую твоей попке, — грубо выдохнул я, и мои пальцы в её волосах снова направили её движение вниз.

— Нет! Только… — она попыталась протестовать, но я уже не слушал.

Я вынудил её взять меня ещё глубже, чувствуя, как её горло сжимается в спазме. Потом резко вытащил. Она откашлялась, захлёбываясь воздухом. Блестящие нити слюны тянулись от её опухших губ к моему члену, стекая по её подбородку. Она тяжело дышала, глаза блестели от непролитых слёз.

— Чуть не кончил. Давай. Я быстро. Разворачивайся, — приказал я, голос хриплый от возбуждения.

— Может, не надо? — снова попыталась выпросить пощады её дрожащая улыбка.

Я не стал тратить время на уговоры. Взяв её за плечи, я грубо развернул её ко мне спиной. Задрал её юбку. Колготки, тонкие и тёплые, я стянул до колен, а затем и совсем сбросил на пол. Кружевные трусики, влажные спереди, я приспустил ей до середины бёдер. Она не сопротивлялась, лишь вздрагивала от каждого прикосновения.

— Сама же захотела… — прошипел я, больше для себя, чем для неё.

— Давай уже, — выдохнула она, и в этом выдохе была капитуляция и остаток того самого вызова.

Я смочил пальцы её же слюной и провёл между её ягодиц, нащупав тугую, неготовую розетку. Смазки было катастрофически мало. Я приставил к ней свой член и, не церемонясь, начал вдавливаться.

— Медленнее! — вскрикнула она, её тело стало тетивой.

В ответ я шлёпнул её ладонью по обнажённой ягодице. Звук был громким и звонким в тишине комнаты.

— Ссс… скотина, — выдохнула она, но её протест был уже формальностью.

Я продолжил давить. Она была невероятно тесной, горячей и сопротивляющейся каждой клеткой. Я стиснул зубы, проклиная всё на свете, и одним резким, жестоким толчком вошёл до конца. Она вскрикнула — тихо, глухо, больше от шока, чем от боли.

А потом начал двигаться. Сначала медленно, чувствуя, как её внутренности судорожно обхватывают меня. Потом быстрее, яростнее, сбрасывая с себя все оковы. Лавка скрипела под нами в такт нашим движениям. Изабелла стонала — сначала от боли, потом в её стонах начало пробиваться что-то иное, влажноеи прерывистое. Она сама начала двигать бёдрами навстречу, её ногти впились в дерево лавки.

Я не смог долго сдерживаться. Всё, что копилось — злость, отчаяние, горечь, — нашло выход в этом грубом, животном акте. Волна накатила внезапно и сокрушительно. Я глухо застонал, вжался в неё, вонзившись как можно глубже, и выплеснул в её упругую попку всё своё семя, конвульсивно содрогаясь. Мир на несколько секунд сузился до тёмной, влажной теплоты и хриплого, совпавшего с моим, стона Изабеллы.

Потом наступила тишина, нарушаемая только нашим тяжёлым, неровным дыханием.

Изабелла медленно, осторожно выскользнула из-под меня. На её лице была странная смесь — физического облегчения, смущения и чего-то ещё, что я не сразу смог определить. Она присела на корточки передо мной, её глаза, влажные и огромные, поднялись навстречу моему взгляду.