Книга Маркатис #2. Курс 1. Октябрь, страница 203 – Гарри Фокс

Дверь тихо закрылась. Я остался один внаполненной праздничным уютом комнате. Вздохнул, потянулся. Внутри бушевала странная пустота, но вместе с ней — и долгожданное, тягучее облегчение.

— Аж полегчало, — сказал я в тишину, глядя на тыкву, в чьей ухмыляющейся пасти теперь лежал кусочек розового кружева.

Утро началось с тяжёлого, липкого похмелья не от алкоголя, а от вчерашнего дня. Я лежал на кровати, уставившись в потолок, и перематывал в голове события, как разбитую плёнку. День украшений, странное напряжение, Мария со своим вызывающим фото… и потом Изабелла. Всё это сложилось в уродливую, нелепую мозаику.

«Странно всё это,— крутилось в голове. — И, возможно, зря. Совершенно зря».

Ирония ситуации давила на грудь. Я из кожи вон лезу, чтобы противостоять Марии, её давлению, её попыткам втянуть меня в брак по расчёту. Я бунтую против того, чтобы мной торговали, как вещью. А что сделал вчера? Использовал другую девушку. Пользуясь её наивным увлечением или чем-то ещё более глубинным, я выместил на ней всю свою накопленную злость, унижение и фрустрацию. Я вёл себя как последний эгоист, грубый и жестокий.

А если бы Лана узнала? Этот вопрос вонзился в сознание ледяной иглой. После всего, что между нами было, после её боли из-за того поцелуя с Марией… Это поставило бы жирную, окончательную точку. И, пожалуй, заслуженно. Какое я имею право требовать от неё верности и понимания, если сам поступаю так?

«Но, пусть будет так, как должно быть,— с каким-то внутренним, усталым фатализмом подумал я. — Что сделано, то сделано».

Сомнения грызли изнутри. Я не хотел быть таким. Максим из прошлой жизни, да и Роберт в первые дни здесь, вряд ли одобрил бы этот поступок. Но этот мир, эта академия, эти люди — они меняют. Ломают. Или обнажают то, что всегда скрывалось внутри? Может, во мне и правда есть эта тёмная, собственническая жилка, которую так тонко чувствовали твари в Питомнике?

Однако следом за сомнениями, словно пробиваясь сквозь них, поднялась знакомая, чёрная волна решимости. Да, я поступил как мразь. Возможно. Но я устал. Я устал до костей от того, что мной постоянно манипулируют. Мария играет в долгую игру с угрозами войны. Кейси хочет сделать своей пешкой. Даже Лана, в своём болезненном состоянии, невольно дергает за ниточки моей вины и ответственности. Все они тянут меня в свои стороны, разрывая на части. Вчера, с Изабеллой, впервые за долгое время я чувствовал не иллюзию контроля, а его грубую, примитивную реальность. Я был тем, кто решает. Тем, кто берет. И в этом был грязный, отвратительный, но такой желанный катарсис.

Вчерашний день, целиком отданный бессмысленному украшательству, вымотал физически. После того как Изабелла тихо выскользнула из комнаты, я ещё какое-то время сидел, потом встал и допоздна доделывал работу уже в одиночестве, автоматически, пытаясь загнать в угол собственные мысли физическим трудом. Изабеллу я больше не видел. И, если честно, не очень-то и хотел. Ситуация была исчерпана, оставив после себя только странный осадок и липкие пятна на памяти.

Вернувшись в комнату глубокой ночью, я просто плюхнулся на кровать в одежде и провалился в беспокойный, прерывистый сон.

А теперь, лежа утром, я понимал, что отступать некуда. Сомнения — это роскошь, которую я не могу себе позволить. Нужно двигаться вперёд, по тому пути, который я наметил. И первый, самый сложный шаг на этом пути — поговорить с Сигрид.